— Бл… А… Нет… Ч… Я не хотел… Прости, — Жертва билась в конвульсиях, хрипя от заливающийся крови. Я выстрелил в голову, чтобы прекратить ее мучения. В дверь ударили с новой силой. Такими темпами она скоро вылетит.
— Я подсажу! — прозвучал женский голос со стороны кухни.
Найдя ещё одно окно, я выстрелил в него и выпрыгнул прямо на улицу.
— Он тут! За ним! — Я обернулся на голос, и справа от меня была девушка в серой ветровке с капюшоном и черной маской от холода.
Я выстрелил в ее сторону пару раз и дал дёру. Та, в свою очередь, прыгнула в снег. Убегая, завернул направо и схватил пулю. Костюм выдержал, но импульс от удара остался. Я свалился в снег и через секунду встал. Меня шарашило от адреналина и моего первого непреднамеренного убийства. Я ведь правда не хотел стрелять в нее! Я хотел просто напугать и свалить, но не убить! А она была красивой. Ну почему все так произошло?! Твою ж мать!
Картинка перед глазами все больше и больше смазывалась, слёзы закрывали большую часть пространства, а лёгкие болели от холода. Я остановился ненадолго и посмотрел назад. За мной бежали 3 бойца, тоже изрядно уставших. Прибавив ход, я побежал дальше вперёд. Через три квартала все мои силы исчерпали себя.
— Кто-нибудь! На помощь! — прокричал запаханным голосом в надежде, что хоть кто-то их остановит.
Из здания выбежали пять бойцов в черных плащах. Твою мать! Ещё лучше! Я поднял руки и тут же черные вскинули оружие. Я закрыл глаза и прозвучали несколько серий выстрелов. Моё тело дрожало, лёгкие горели, плюс я чуть не умер. Все это меня потрясло не хуже, чем прыжок с банджи. Послышались медленные шаги в мою сторону. Я инстинктивно зажмурился.
— Гля, пацан, ты откуда такой? Нефор такой? — спросил мужской голос одного из черных.
— Вылупливай зеньки, все тихо, — после этого я открыл глаза. Передо мной был человек в чёрной маске, плаще с капюшоном и альпинистскими очками.
— Фрегал, чо оглох?
— Сява, угомонись, — сказал из-за спины мужик с низким голосом. Сява обернулся.
— Пахан, дай мне его…
— Ты его пугаешь своим поведением. Дайка я, — сказал человек позади и положил руку на плечо Сяве. Тот молча отошёл. Остальные двое из этой компании активно шурушили карманы нападавших.
— Я Риншот, будем знакомы. А тебя как зовут, малой?
Ну и имечко, конечно. Даже в прошлом мире таких не встречал. Взгляд у него холодный и напряжённый, не расслабляет хватку даже с подростком.
— Лука.
— Лу́ка значится… эм, как правильно вообще говорить твоё имя.
— Лука́. Ударение на А.
— Лука́, Лукка, Лука. Кароч, иди н###й с таким именем! Все равно будешь "малым".
— Кхм. Допустим.
— Допустим, значит, да? Допустим? А ты наглый, как погляжу. — Я начал его боятся. На моем лицо постепенно прорисовывается гримаса страха.
— На первый раз прощаю. Так… Эм. Б###ь, сбил меня. А вот. Ты откуда в таком прикиде выбежал, — Меня настиг шок. И что мне теперь делать? Ладно, моё враньё — это мой хлеб, а этот, по-видимому не отличается умом от других.
— Я жил в городе. В квартире, а потом она сгорела. Вот и вся история. Риншот недоверчиво посмотрел.
— А как ты выжил тогда, после мясорубки? — Какой ещё мясорубки? Он вообще о чём? Так, если за мной гнались… А что идея.
— Когда был погром, — начал я мрачным голосом.
— Я сидел в своей квартире около парка и играл в приставку, как вдруг на улице началась буча. Машины врезались друг в друга, люди дрались. Всё вокруг сходило с ума. Я спрятался в квартире и ничего не делал. Ко мне никто ни стучался, ни звал по имени. Мои родители умерли в тот день. Потом ко мне прибился мальчик Глеб, он чуть младше меня, и мы вместе стали жить. Так мы прожили несколько лет. Но после один отряд всё-таки взорвал нашу квартиру и унес жизнь Глеба. Вспыхнул пожар. Я собрал наспех вещи и убежал. Вот уже третьи сутки брожу по городу, — и, добавив в конце пару слезинок, закончил свою "страдальческую историю". Посмотрим, что он скажет.
Риншот потупил немного в снег, но всё же выдал фразу.
— Если ты не п#####ь, то ты последний из отшельников.
— Отшельников?
— Да, Отшельники — это такие, как ты, которые не успели присоединиться к основным силам и остались в городе. — Риншот снял маску с лица, и я наконец-то смог увидеть его лицо. "Наконец-то. А то только его карие глаза было видно".
Большой уродливый шрам красовался на его правой щеке. Также я заметил его изуродованную левую бровь. И как я раньше это не заметил. Цвет лица был белый. Слишком белый для обычного цвета. Белки глаз были желтоваты. Взгляд тяжёлый, как будто он меня сейчас раздавит. Он улыбнулся как-то не очень то и по-доброму.
— Что-то я не помню, чтобы у парка были многоэтажки. Да и ещё со взорванной квартирой.
— Пожалуйста, отведите меня в свой лагерь. Я сейчас замёрзну… — сказал я, трясясь от холода. Попробую его взять на жалость.
— Пахан, пацан правду молотит. Тут очень холодно, а он ещё без вещей, в натуре, — сказал Сява, переминаясь с ноги на ногу.
