В смутном свете проявилось еще одно лицо, висевшее в воздухе позади левого плеча Джейми. Ужасное, налитое кровью лицо, черное в факельном свете, с выпученными глазами и высунутым языком. Ветер ворошил светлые, как сухая солома, волосы.
Я едва сдержала крик.
– Ты была права, англичаночка, – сказал Джейми. – Это действительно был служащий короны.
Он бросил на землю какой-то предмет, шлепнувшийся с негромким стуком.
– Ордер, – сказал он, кивнув на этот предмет. – Малого звали Томас Оуки. Кто-нибудь его знает?
– Только не таким, каков он сейчас, – прошептал кто-то рядом со мной. – Господи, его не узнала бы и родная мать!
Люди нервно кашляли, что-то бормотали, переминаясь с ноги на ногу. Всем, и мне в том числе, явно хотелось убраться оттуда поскорее.
– В общем, так, – сказал Джейми, призвав всех к вниманию. – Груз потерян, а значит, дележа не будет. Кому нужно, я могу дать денег, чтобы продержаться первое время. Приготовьтесь к тому, что работать на побережье нам некоторое время не придется.
Один или два человека неохотно выступили вперед, чтобы получить деньги, но остальные контрабандисты тихо растаяли в ночи. Не прошло и нескольких минут, как остались только Фергюс, все еще бледный, но держащийся на ногах, Джейми и я.
– Боже мой! – прошептал Фергюс, глядя на повешенного. – И кто же это сделал?
– Я. Во всяком случае, слух пойдет именно такой.
Джейми посмотрел вверх. Колеблющийся свет факела подчеркивал суровое выражение его лица.
– Не стоит здесь задерживаться, вы согласны?
– А как насчет Айена? – спросила я. – Он отправился в аббатство, чтобы предупредить вас!
– В аббатство? – встревожился Джейми. – Я пришел с той стороны, но его не встретил. В какую сторону он пошел, англичаночка?
– Туда. – Я указала направление.
Фергюс издал слабый звук, который при желании можно было принять за смешок.
– Аббатство находится в другой стороне, – пояснил Джейми веселым голосом. – Идемте же. Мы перехватим его, когда он поймет свою ошибку и повернет обратно.
– Постойте, – сказал Фергюс, подняв руку.
Из кустов донесся тихий шорох и голос Айена.
– Дядя Джейми?
– Да, Айен. Он самый.
Парнишка выпутался из веток с прицепившимися к волосам листьями.
– Я увидел свет и подумал, что нужно вернуться посмотреть, в порядке ли тетя Клэр, – пояснил он, глядя расширенными от возбуждения глазами. – Дядя Джейми, вам нельзя здесь оставаться, да еще со светом, – тут рыщет стража.
Джейми обнял племянника за плечи и повернул его, чтобы тот не увидел висельника на ольхе.
– Не волнуйся, Айен, – произнес он бесстрастно, – их здесь уже нет. Ушли.
Факел зашипел, когда Джейми загасил его, ткнув в мокрые кусты. Из темноты прозвучал его спокойный голос:
– Идемте. Мистер Уиллоби ждет нас на дороге с лошадьми. К рассвету мы будем уже в горах.
Путь из Арброута в Лаллиброх верхом занял четыре дня, и разговоров за это время велось мало. Юный Айен и Джейми были поглощены своими мыслями, вероятно по разным причинам. Я тоже всю дорогу размышляла, и не только о недавнем прошлом, но и о ближайшем будущем.
Должно быть, Айен рассказал обо мне сестре Джейми, Дженни. Как, интересно, она воспримет мое возвращение?
Вообще-то Дженни Муррей была мне почти сестрой и уж точно самой близкой подругой. В силу обстоятельств большинство моих друзей за последние пятнадцать лет являлись мужчинами: других женщин-врачей в клинике не было, а естественная дистанция между дипломированными специалистами и обслуживающим персоналом препятствовала сближению с санитарками и сестрами. Что же касается женщин из окружения Фрэнка, то это были в основном секретари деканатов и жены университетских преподавателей.
Более существенным являлось, однако, то, что из всех людей на свете Дженни была единственной, кто любил Джейми не меньше – если не больше, – чем я. Мне не терпелось увидеть ее снова. Но как она воспримет маловразумительную историю моего бегства во Францию и возвращения по прошествии стольких лет?
Проехать по узкой тропе можно было лишь гуськом, и моя гнедая лошадь послушно остановилась вслед за каурым конем Джейми, а потом, после недолгой заминки, свернула за ним к наполовину скрытой от глаз ольшаником прогалине.
У ее края высилась серая скала, густо поросшие мхом и лишайником трещины и выступы которой придавали ей сходство с бородавчатой, заросшей щетиной физиономией древнего старца. С нескрываемым вздохом облегчения – ведь мы находились в седле с рассвета – юный Айен соскользнул с пони.
– Уф! – произнес он, откровенно потирая ягодицы. – Всю задницу отсидел.
– Я тоже, – откликнулась я, делая то же самое. – Правда, отсидеть все же лучше, чем стереть до крови.
Непривычные к долгой верховой езде, мы с парнишкой, особенно поначалу, здорово намучились. Стыдно признаться, но в первый вечер у меня так затекло тело, что Джейми пришлось снять меня с лошади и отнести на постоялый двор. Что его основательно позабавило.
