Как я и предвидела, микробы восемнадцатого столетия не могли и мечтать потягаться с антибиотиками века двадцатого. Лихорадка Джейми практически сошла на нет в течение суток, а в следующие два дня пошло на убыль и воспаление раны: осталось лишь небольшое покраснение по краям да при нажатии выделялось немного гноя.
На четвертый день, удостоверившись, что он пошел на поправку, я наложила легкую повязку с целебной мазью и поднялась к себе, чтобы умыться, переодеться и привести себя в порядок. Оба Айена, старший и младший, Джанет и слуги на протяжении последних нескольких дней время от времени заглядывали в комнату посмотреть, как дела у Джейми. Подозрительно, что Дженни не принимала в этом никакого участия, но было очевидно, что уж она-то полностью в курсе всего, что происходит в ее доме. Я не сообщила о своем намерении подняться наверх, однако, когда открыла дверь в мою спальню, у умывальника стоял большой кувшин с горячей водой, от которой шел пар, а рядом лежал свежий кусок мыла.
Я взяла его и принюхалась. Это было душистое французское мыло с запахом ландыша, и это являлось деликатным указанием на мое положение в доме. Почетная гостья – несомненно, но не член семьи, потому что все домашние обходятся обычным грубым мылом из жира и щелочи.
– Ладно, – пробормотала я, взбивая мыльную пену. – Поживем – увидим.
Когда спустя полчаса я, глядя в зеркало, укладывала волосы, снизу донеслись звуки – похоже, кто-то прибыл, причем, если судить по шуму, не один человек. Выйдя на лестницу, я первым делом увидела внизу сновавших между передней и кухней детей, а среди них нескольких незнакомых взрослых, с любопытством взиравших на меня, пока я спускалась.
Войдя в гостиную, я увидела, что походную койку убрали, а Джейми, выбритый и в свежей ночной рубашке, аккуратно уложен на диван, под одеяло. Со всех сторон его облепили детишки, четверо или пятеро. Командовали этой компанией Джанет, Айен-младший и улыбчивый молодой человек – судя по форме носа, один из Фрэзеров, – но в остальном имевший мало общего с крохотным малышом, которого я видела в Лаллиброхе двадцать лет назад.
– Вот она! – радостно воскликнул Джейми при моем появлении, и все в комнате повернулись, чтобы посмотреть на меня: выражения их лиц варьировали от приветливого удивления до благоговейного трепета. – Ты помнишь Джейми-младшего? – спросил Джейми-старший, кивнув на рослого, широкоплечего молодого человека с кудрявыми черными волосами и шевелящимся свертком в руках.
– Помню кудряшки, – с улыбкой сказала я. – Остальное немножко изменилось.
Джейми-младший ухмыльнулся с высоты своего роста.
– Я хорошо помню тебя, тетя, – произнес он бархатистым, словно хорошо выдержанный эль, голосом. – Ты держала меня на коленях и играла в «Десять поросят» с пальцами моих ног.
– Вполне возможно, – сказала я, глядя на него снизу вверх с легким испугом.
Бывает, что между двадцатью и сорока годами некоторые люди внешне особо не меняются, но вот между четырьмя и двадцатью четырьмя они меняются довольно заметно.
– Может, попробуешь поиграть с маленьким Бенджамином? – с улыбкой предложил Джейми-младший. – Глядишь, тетя, вспомнишь былые навыки.
Он наклонился и передал сверток мне в руки.
Очень круглая мордашка смотрела на меня с обычным для младенцев несколько одурманенным видом. Перебравшись с отцовских рук на мои, Бенджамин, похоже, слегка растерялся, но никаких возражений не последовало. Напротив, он очень широко открыл маленький розовый ротик, засунул туда кулачок и начал задумчиво его грызть.
Маленький светловолосый мальчик в домотканых штанах, сидевший на колене Джейми, уставился на меня в изумлении.
– Кто это, дядюшка? – спросил он громким шепотом.
– Это твоя двоюродная тетя Клэр, – серьезно ответил Джейми. – Ты ведь слышал о ней, правда?
– Да, – сказала маленький мальчик, энергично кивая. – Она такая же старая, как бабушка?
– Даже старше, – заверил его Джейми, серьезно кивнув в ответ.
Мальчуган воззрился на меня и снова повернулся к Джейми с лукавой усмешкой.
– Все шутишь, дядюшка, да? Она совсем не такая старая, как бабушка! Сравнил тоже: да у нее ни единого седого волоска нету!
– Спасибо, милое дитя!
Я от всей души улыбнулась славному мальчугану.
– А ты уверен, что это точно наша двоюродная тетя Клэр? – развивал тему мальчик, поглядывая на меня с недоверием. – Мама говорила, что двоюродная тетя Клэр вроде как ведьма, а эта леди на ведьму вовсе не похожа. Сам посмотри, у нее даже ни одной бородавки на носу нету.
– Спасибо, – сказала я снова, но уже более сухо. – А как тебя зовут?
Он неожиданно застеснялся и уткнулся головой в рукав Джейми, отказываясь говорить.
– Это Энгюс Уолтер Эдвин Муррей Кармайкл, – ответил за него Джейми, взъерошив шелковистые светлые волосы. – Старший сын Мэгги, которого чаще называют просто Уолли.
– А мы зовем его Сморкалкой, – сообщила мне маленькая рыжеволосая девчушка, стоявшая рядом со мной. – Потому что он вечно шмыгает носом и без носового платка ему никуда.
Энгюс Уолтер мигом оторвался от дядюшкиной рубашки, глаза его сверкали, рожица от злости покраснела, как свекла.
