На кухне было тепло и уютно. Слишком тепло. Мешанина запахов: сушившихся тканей, горячего крахмала, мокрых пеленок, пота, жарившихся в лярде овсяных лепешек и пекшегося хлеба – кружила голову. Поэтому, когда Кэтрин заикнулась о том, что нужен кувшин со сливками для ячменных лепешек, я ухватилась за возможность отлучиться и вызвалась принести его из кладовой для молочных продуктов.
После толкотни разгоряченных тел на кухне холодный влажный воздух приятно освежал, и я, прежде чем отправиться в молочную кладовку, постояла минутку, дожидаясь, пока выветрятся впитавшиеся в волосы и нижние юбки кухонные запахи. Кладовка находилась на некотором расстоянии от главного дома, рядом с сараем для дойки, который примыкал к двум маленьким загонам для овец и коз. В горной Шотландии держали и коров, но только ради мяса: коровье молоко считалось пригодным только для инвалидов.
Выйдя из молочной кладовки, я с удивлением увидела Фергюса – он стоял, привалившись к изгороди загона, и задумчиво смотрел на мохнатые спины овец. Я не ожидала увидеть его здесь и понятия не имела, знает ли Джейми о том, что он вернулся.
Племенные мериносы Дженни, привыкшие есть с руки и куда более избалованные, чем кто-либо из ее внуков, увидев меня, с блеянием устремились к ограде в надежде на лакомый кусочек. Поднятый ими шум заставил Фергюса оглянуться. Он увидел меня, помахал без особого энтузиазма рукой и что-то крикнул, но из-за шума слов было не разобрать.
Рядом с загоном находился ларь с подмороженной капустой. Я вытащила большой вялый зеленый кочан и стала, отдирая листья, совать их в жующие рты, чтобы восстановить тишину.
Баран, огромное шерстистое существо по имени Хьюи, с причиндалами, болтавшимися чуть ли не на уровне земли, учуяв еду, принялся бесцеремонно проталкиваться вперед. Фергюс, к тому времени подошедший ко мне, взял целый кочан и изо всех сил запустил им в барана.
Бросок вышел метким: кочан отскочил от мохнатой спины, баран негодующе заблеял и с видом оскорбленного достоинства потрусил прочь. Овечки поплелись за раскачивающимися гениталиями вожака, сопровождая это недовольным блеющим хором.
Фергюс недоброжелательно посмотрел им вслед.
– Никчемные, шумные, вонючие животные, – буркнул он, и я подумала, что со стороны человека, на котором чулки и шарф из овечьей шерсти, это явная неблагодарность.
– Приятно встретить тебя снова, Фергюс, – сказала я, не обращая внимания на его настроение. – А Джейми знает, что ты вернулся?
Меня также интересовало, насколько сам Фергюс – если он только что прибыл в Лаллиброх – осведомлен о недавних событиях.
– Нет еще, – равнодушно отозвался француз. – Наверное, стоит ему доложиться.
Однако он не поспешил в дом с докладом, а продолжал топтаться возле загона. Что-то его явно грызло. Неужели он не справился с поручением?
– Как дела у мистера Гейджа, все в порядке? – спросила я.
Фергюс непонимающе воззрился на меня, но потом его худощавое лицо оживилось.
– О да! Милорд был прав. Я отправился с Гейджем предупредить остальных, а потом мы вместе пошли в таверну, где им предстояло встретиться. И конечно, там сидела в засаде целая орава переодетых таможенников. Чтоб им дожидаться удачи столько же, сколько их приятелю в бочке, ха-ха!
Впрочем, в следующий миг веселье сошло на нет, глаза потухли и раздался тяжелый вздох.
– Но ждать, что нам заплатят за памфлеты, теперь, конечно, не приходится. И хотя печатный станок удалось спасти, одному Господу ведомо, когда дела милорда снова придут в порядок.
Он говорил с такой печалью, что я удивилась.
– Но ты ведь не занят в печатном деле, верно?
Он дернул плечом.
– Ну да, миледи, сам я в нем не занят, но милорд был достаточно добр и позволил мне вложить в печатное дело часть моей доли прибылей от бренди. Со временем я стал бы полноправным партнером.
– Понятно, – с сочувствием сказала я. – Тебе нужны деньги? Может быть, я могу…
Он бросил на меня удивленный взгляд, а потом улыбнулся, обнажив идеальные белые зубы.
– Спасибо, миледи, но нет. Мои нужды невелики, и на них мне вполне хватает.
Он погладил боковой карман своего плаща, который обнадеживающе забренчал. Фергюс немного помолчал, засунув руки глубоко в карманы.
– Нет, тут другое, миледи, – медленно произнес он. – Печатное дело – это ведь уважаемое занятие.
– Наверное, – сказала я, слегка озадаченная.
Фергюс уловил мой тон и уныло усмехнулся.
– Трудность, миледи, состоит в том, что, хотя доход контрабандиста вполне позволяет ему содержать семью, жених с такой профессией едва ли придется по вкусу родителям уважаемой юной леди.
– Вот оно что, – протянула я. Дело стало проясняться. – Ты хочешь жениться? На уважаемой юной леди?
Он кивнул слегка смущенно.
– Да, мадам. Но ее мать ко мне не благоволит.
