– И где же Фергюс, где его черти носят? – спросил Джейми Риберна, когда контрабандистов приветствовали, представили новым товарищам по команде и усадили за стол, где каждого ждали горячий ужин и желанный бокал.
Риберн, торопливо прожевав кусок пирога, пустился в объяснения.
– Ну, он, это, сказал, значит, что у него дело, а мне велел заняться покупкой лошадей да потолковать с Мелдрумом и Маклеодом, когда те, стало быть, прибудут. В ту-то пору их не было, они на лодке в море ходили и вернуться должны были через день-другой…
– Какое дело? – резко перебил его Джейми, но в ответ Риберн лишь пожал плечами.
Джейми буркнул что-то себе под нос по-гэльски, но от дальнейших комментариев воздержался и продолжил ужин.
Теперь команда собралась в полном составе, не считая Фергюса, и наутро начались приготовления к отплытию. Палуба превратилась в сцену какого-то безумного действа: люди сновали туда-сюда, выныривали из люков в совершенно неожиданных местах или сыпались со снастей, как дохлые мухи. Джейми стоял рядом со штурвалом и старался никому не мешать, хотя всякий раз, когда возникала надобность не в умении, а в физической силе, предлагал свою помощь. Однако по большей части он просто стоял, не отрывая глаз от проходившей вдоль берега дороги.
– Нам придется отплыть к середине дня, или мы пропустим прилив, – учтиво, но твердо сказал капитан Рейнс. – Через сутки погода переменится: барометр падает, да и моя шея, – он потер означенную часть тела, – говорит о том же.
Капитан кивком указал на небо, которое с утра успело сменить цвет с оловянного на свинцовый.
– У меня нет желания отплывать в шторм, и если в наши намерения входит добраться до Вест-Индии как можно скорее…
– Я понял, капитан, – перебил его Джейми. – Конечно, поступайте так, как считаете нужным.
Он отступил назад, чтобы дать пройти спешащему по делу матросу, и капитан тоже исчез, вернувшись к своим хлопотам.
День продолжался, Джейми казался собранным, как обычно, но я заметила, что негнущиеся пальцы постукивали по его бедру все чаще и чаще, единственный внешний признак беспокойства. И беспокоиться было отчего: Фергюс пробыл с ним двадцать лет, с того дня, когда Джейми нашел его в парижском борделе и нанял, чтобы перехватывать письма Карла Стюарта.
И более того: Фергюс жил в Лаллиброхе с тех пор, как родился Айен-младший. Для Фергюса этот мальчик стал младшим братом, а Джейми – почти отцом, которого Фергюс никогда не знал. Я не могла представить себе дело столь неотложное, чтобы оно оторвало юношу от Джейми. Не мог представить это и сам Джейми, и его пальцы бесконечно выбивали нервный ритм по дереву перил.
Потом пришло время, и Джейми нехотя отвернулся, оторвав взгляд от пустынного берега. Люки были задраены, лини свернуты в мотки, и несколько матросов прыгнули на берег, чтобы отдать швартовы – их было шесть, каждый толщиной с мое запястье.
Я сочувственно взяла Джейми за руку и предложила:
– Спускайся вниз. У меня есть спиртовка – заварю тебе горячего имбирного чая, а потом ты…
Звуки приближения галопирующей лошади эхом разнеслись вдоль берега: топот копыт о гравий опережал всадника.
– Вот он, чертов дуралей, – буркнул Джейми, хотя по всему было видно, какое огромное облегчение он испытал.
Повернувшись к капитану Рейнсу, Джейми вопросительно поднял бровь.
– Что, мы не пропустили прилив? Если так, то отчаливаем.
– Отдать швартовы! – гаркнул капитан.
Последний трос, удерживавший нас у причала, был откреплен, втянут на палубу и смотан. Натянулись ванты, взметнулись и развернулись над головой паруса, боцман метался по палубе, выкрикивая приказы голосом, напоминавшим скрежет ржавого железа.
– Он тронулся. Пришел в движенье! Под килем чудится живое напряженье![21] – восторженно процитировала я пришедшие на память строки, почувствовав, как палуба задрожала под моими ногами.
Корабль ожил: энергия всей команды, преобразованная мощью ловивших ветер парусов, хлынула в неодушевленный корпус.
– О господи! – глухо произнес Джейми, почувствовав то же самое.
Он схватился за поручень и закрыл глаза.
– Мистер Уиллоби говорит, что у него есть средство от морской болезни, – сказала я, с сочувствием глядя на него.
– Ха, – отозвался он, открыв глаза. – Я знаю, о чем толкует этот тип, и если он воображает, будто я ему позволю… Что за черт!
Я проследила за его взглядом, желая понять, что побудило его к такому высказыванию, и увидела на палубе Фергюса, как раз в этот миг помогавшего сойти со сходен девушке с развевающимися светлыми волосами. То была дочь Лаогеры – Марсали Маккензи.
Я и рта раскрыть не успела, как Джейми прошел мимо меня и направился к парочке.
– Это что еще за чертовщина, хотел бы я знать? – грозно произнес он, возвышаясь над ними не меньше чем на фут.
Я быстренько переместилась поближе, чтобы беготня и крики команды не мешали смотреть и слушать.
– Мы поженились, – объявил Фергюс, отважно заслонив собой Марсали.
Он выглядел одновременно и напуганным, и возбужденным, лицо под гривой черных волос побелело как мел.
– Поженились!
