– Год его рождения тысяча семьсот двадцать первый, это точно, но под каким знаком он родился, так, с ходу не сказать.
– Думать, он крыса, – сказал мистер Уиллоби, задумчиво глядя на скомканный ворох одеял, под которым угадывалось слабое шевеление. – Крыса очень умный, очень везучий. Но дракон тоже может быть. Дзей-ми, он силен в постель, а? Все дракон шибко страстный мужчины.
– Не то чтобы он в последнее время как-то проявлял себя на этом поприще, – ответила я, покосившись на поднимавшуюся и опадавшую кучу скомканного тряпья.
– Моя знать китайский средство, – заявил мистер Уиллоби. – Хорошо для рвота, желудок, голова, все делать очень мирным, спокойным.
Я посмотрела на него с интересом.
– Правда? Мне бы хотелось его увидеть. Ты уже опробовал его на Джейми?
Маленький китаец с сожалением покачал головой.
– Не хочет, – ответил он. – Говорит сильный слово, грозится выбросить за борт, если я подойти поближе.
Мы с мистером Уиллоби понимающе переглянулись.
– Ты знаешь, – сказала я, повысив голос на децибел или два, – продолжительная сухая рвота очень опасна для мужчины.
– О, очень плохо, да.
В то утро мистер Уиллоби заново выбрил переднюю часть черепа, и при его энергичных кивках лысина поблескивала.
– Она разрушает ткани желудка и раздражает пищевод.
– Разрушать и раздражать?
– Именно. Она повышает кровяное давление, вызывает перенапряжение мышц брюшной полости, может даже разорвать их и вызвать грыжу.
– Ох, целый грыжа!
– И, – продолжила я еще громче, – она может привести к тому, что яички перевьются внутри мошонки, окажутся перетянутыми и доступ крови к ним прекратится.
– Ой! – Глаза мистера Уиллоби округлились.
– Если это случается, – произнесла я самым зловещим тоном, на какой была способна, – обычно остается единственный выход. Ампутация, пока не началась гангрена.
Мистер Уиллоби произвел шипящий звук, указывавший на понимание и глубокое потрясение. Тряпичная куча, беспокойно ворочавшаяся на протяжении этого разговора, замерла.
Я посмотрела на мистера Уиллоби. Он пожал плечами. Я сложила руки и стала ждать. Спустя минуту длинная голая нога высунулась из-под кучи одеял и покрывал, а следом за ней на пол опустилась и другая.
– Черт вас побери, – послышался низкий, чрезвычайно сердитый шотландский голос. – Заходите, чего уж там.
Фергюс и Марсали стояли бок о бок у кормового ограждения. Француз обнимал девушку за талию, ее светлые волосы трепетали на ветру.
Услышав приближающиеся шаги, француз оглянулся, разинул рот, крутанулся вокруг своей оси и перекрестился, вытаращив глаза.
– Ни… слова… пожалуйста, – выдавил Джейми сквозь стиснутые зубы.
Фергюс не издал ни звука, а вот Марсали, обернувшись, пронзительно взвизгнула.
– Папа! Что с тобой случилось?
Очевидный испуг и участие на ее лице удержали Джейми от грубого, язвительного ответа. Его лицо слегка расслабилось, золотые иголки, торчавшие из-за ушей, шевельнулись, как муравьиные усики.
– Все в порядке, – хрипловато проворчал он. – Это все китайские штучки: таким манером он хочет избавить меня от рвоты.
Марсали с расширенными глазами подошла к нему, осторожно протянула руку и коснулась пальцем иголок, торчащих из его запястья. Три такие же поблескивали в ноге, в нескольких дюймах над лодыжкой.
– И что, они помогают? – изумленно спросила она. – Как ты себя чувствуешь?
Рот Джейми дернулся: похоже, к нему начало возвращаться обычное чувства юмора.
– Я чувствую себя чертовой колдовской куклой, которую чародей истыкал булавками, – ответил он. – Но как бы то ни было, меня не выворачивало уже четверть часа, и получается, что эта языческая метода и вправду помогает.
Он хмуро покосился на меня и мистера Уиллоби.
– Правда, желания пососать корнишон у меня как-то не возникло, но, может быть, я не отказался бы посмаковать бокал эля, если ты, Фергюс, знаешь, где его раздобыть.
– О да, милорд. Вы пойдете со мной?
Не в силах оторвать взгляд, Фергюс нерешительно потянулся, чтобы взять Джейми за руку, но, передумав, двинулся к кормовому трапу.
– Скажи Мерфи, чтобы начал готовить тебе полдник, – крикнула я Джейми, когда он повернулся, чтобы последовать за Фергюсом.
Джейми обернулся через плечо и окинул меня долгим, внимательным взглядом. Два пучка золотистых иголок торчали из его волос, поблескивая в лучах утреннего солнца, как пара дьявольских рожек.
– Лучше не напрягай меня, англичаночка, – процедил он сквозь зубы. – Я ведь запомнил, что от этого бывает. Перекручивание яичек, а?
Мистер Уиллоби, не обращая внимания на этот диалог, сидел на корточках в тени бочки с питьевой водой для палубной вахты и сосредоточенно производил на пальцах какие-то подсчеты. Когда Джейми отошел, он поднял глаза.
– Не крыса, – сказал он, покачав головой. – И не дракон. Дзей-ми родиться в год Быка. Бык.
– Правда? – Я проводила взглядом широкие плечи и рыжую голову, упрямо наклоненную против ветра. – Просто удивительно, как это ему подходит.
