– Понимаю, – задумчиво произнесла я. – Точнее, начинаю понимать.
Фергюс кивнул с серьезным видом.
– Видите ли, если власти сумели проследить путь контрабандного бренди от побережья до борделя, это, конечно, плохо, но не смертельно. Можно найти другое потайное место, на самом деле у милорда есть договоренности с владельцами двух трактиров, которые… но это неважно.
Он махнул рукой.
– Но если агенты короны связали пресловутого контрабандиста Джейми Роя с уважаемым мистером Малькольмом, печатником из тупика Карфакс… – Фергюс развел руками. – Вы понимаете?
Я поняла. Если бы таможня слишком близко подобралась к контрабандным операциям, Джейми мог попросту распустить временно своих помощников, перестать наведываться в условные места и какое-то время, пока не сочтет, что опасность миновала, существовать только в качестве владельца типографии. Но сумей власти связать обе его личины, это не только лишило бы Джейми обоих источников дохода, но и открыло бы для врагов возможность установить его настоящее имя и бунтарское прошлое. Стало бы ясно, что нынешний распространитель подстрекательских прокламаций и подпольный торговец спиртным есть не кто иной, как уже привлекавшийся к суду за измену мятежник из Лаллиброха. Тогда появились бы улики, позволяющие повесить его дюжину раз, хотя хватило бы и одного.
– Конечно, я поняла. Значит, когда Джейми сказал Айену, что нам было бы неплохо на время перебраться во Францию, он тревожился не только из-за Лаогеры и Хобарта Маккензи.
Парадоксально, но, услышав откровения Фергюса, я почувствовала некоторое облегчение. По крайней мере, не я одна несла ответственность за вынужденный отъезд Джейми. Мое появление могло лишь ускорить разрыв с Лаогерой, но ко всему остальному я не имела никакого отношения.
– Именно, миледи. И все же мы не знаем наверняка, предал ли нас один из наших товарищей. Или даже если среди нас и есть предатель, хочет ли он смерти милорда.
– В том-то и суть.
Собственно говоря, суть в этом если и была, то не вся. Одно дело, если кто-то из контрабандистов задумал предать Джейми ради денег, и совсем другое, если он руководствуется личной местью. В таком случае сейчас, когда Джейми на неопределенное время оказался вне пределов досягаемости ищеек короны, этот человек может решить довести дело до конца сам.
– Если так, – продолжил Фергюс, – это должен быть один из шестерых – тех шести человек, за которыми милорд послал меня, чтобы отплыть с нами. Эти шестеро присутствовали и когда валились бочки, и когда загорелся сарай, все они бывали в борделе.
Он помолчал.
– И все они были на дороге у Арброута, когда нам устроили засаду, а потом мы нашли повешенного таможенника.
– А они все знают о печатной мастерской?
– О нет, миледи! Милорд был весьма осторожен и не посвящал в это никого из контрабандистов. Конечно, всегда существует вероятность, что кто-то из них увидел его на улицах Эдинбурга, проследовал за ним до тупика Карфакс и таким образом узнал о Малькольме.
Он криво улыбнулся.
– Милорд не из самых неприметных людей, миледи.
– Что верно – то верно, – сказала я, под стать его тону. – Но теперь все они знают настоящее имя Джейми: капитан Рейнс называет его Фрэзер.
– Да, – сказал Фергюс с едва заметной мрачной улыбкой. – Вот почему мы должны выяснить, есть ли среди нас предатель, и если да, то кто он.
Я как-то по-новому взглянула на француза, и мне вдруг пришло в голову, что Фергюс теперь взрослый человек – и опасный. Я знала его как живого мальчика лет десяти, с беличьими зубами, и для меня в нем всегда останется что-то от того мальчика. Однако с тех пор, как он был парижским уличным мальчуганом, прошло немало лет.
Большую часть этого разговора Марсали смотрела на море, предпочитая не вступать в разговор. Но слушала она, судя по всему, внимательно, и от меня не укрылось, что по ее худеньким плечам пробежала дрожь, то ли от холода, то ли от дурных предчувствий. Скорее всего, решив бежать с Фергюсом, она не задумывалась о том, что на корабле может оказаться потенциальный убийца.
Я посоветовала Фергюсу отвести Марсали вниз и, предупреждая возможное недовольство девушки, сообщила, что меня в каюте некоторое время не будет.
– А куда вы собрались, миледи? – спросил Фергюс с легким подозрением. – Милорд не захочет, чтобы вы…
– Я не к нему, – заверила я его. – Хочу наведаться на камбуз.
– Камбуз?
Его тонкие черные брови взметнулись.
– Посмотрю, что может предложить мне от морской болезни Алоизий О’Шонесси Мерфи, – сказала я. – Если мы не поставим Джейми на ноги, он не сумеет позаботиться о том, чтобы ему не перерезали горло.
Мерфи, ублаженный унцией сушеной апельсиновой корки и бутылочкой лучшего красного вина из запасов Джареда, не просто был готов посодействовать, но воспринял проблему сохранения еды в желудке Джейми как своего рода профессиональный вызов. Он снова и снова пересматривал содержимое своей полки с пряностями и буфетной, но все без толку.
