От штормов нас Бог пока миловал, но зимние ветры гнали перед собой тяжелые волны, и временами «Артемида» вздымалась на десять футов, а потом ныряла вниз с этой высоты. Признаться, при виде того, как поднимается и опадает линия горизонта, меня и саму замутило, и я поспешила отвернуться.
Джейми пока не выказывал никаких признаков того, что оправдает предсказания Джареда и, привыкнув к качке, встанет на ноги: он оставался прикованным к койке, с лицом цвета едкой горчицы и неизменным тазиком рядом. Мистер Уиллоби и Фергюс, сменяя друг друга, охраняли его днем и ночью.
По счастью, никто из шести контрабандистов не предпринимал никаких действий, которые можно было бы счесть угрожающими. Все выражали сочувствие и озабоченность по поводу состояния Джейми, и – как следовало из тщательного наблюдения – все приходили проведать его, но ничего подозрительного при этом замечено не было.
Я целые дни проводила в исследовании судна, оказывая мелкую, но срочную медицинскую помощь, надобность в которой постоянно возникает в плавании: у кого-то ушиб, у кого-то порез, то десны кровоточат, то зуб заболит. Я размельчала и смешивала свои травы, составляя снадобья, в уголке камбуза, любезно предоставленном в мое распоряжение мистером Мерфи.
Когда я вставала, Марсали в каюте уже не было, когда возвращалась – она уже спала. А когда нам приходилось встречаться за столом, девушка молчала, не скрывая враждебности. В моем понимании эта враждебность отчасти объяснялась естественной обидой за свою мать, отчасти же тем, что ей приходилось делить каюту – и ночи! – со мной, а не с Фергюсом.
В этом смысле если она и оставалась нетронутой – а ее угрюмый вид наводил на мысль, что дело обстоит именно так, – то это имело место исключительно в силу уважения Фергюса к запрету Джейми. Как бы ни старался мой муж выступать охранителем добродетели своей падчерицы, не будь на то доброй воли француза, помешать чему-то в данный момент Джейми был решительно не способен.
– Что, и этот бульон тоже?! – Широкое красное лицо кока грозно нахмурилось. – Бульон, глотком которого я поднимал людей со смертного одра!
Он взял жестяную кружку у Фергюса, принюхался и сунул мне под нос.
– Вот, понюхайте это, миссис! Мозговая косточка, чеснок, тмин и кусочек свиного сала для аромата, все тщательно процеживается через марлю, потому что люди со слабым желудком не выносят крупных кусков – но вы их там и не найдете, даже не пытайтесь!
Бульон был на самом деле прозрачным, золотисто-коричневым, с таким аппетитным запахом, что у меня слюнки потекли, хотя я превосходно позавтракала менее часа назад. У капитана Рейнса был деликатный желудок, и, как следствие, потребовались некоторые усилия, чтобы найти подходящего кока и снабдить камбуз соответствующей провизией для офицерского стола.
Мерфи с его деревянной ногой и объемами, схожими с ромовой бочкой, что придавало его облику вид свирепого пирата, пользовался в Гавре репутацией лучшего морского кока. Он сам рассказал мне об этом, причем без малейшего хвастовства. При такой репутации он рассматривал любые проявления морской болезни как вызов его мастерству, и тот факт, что Джейми после четырех дней все еще оставался в прострации, был для него личным оскорблением.
– Я уверена, что это замечательный бульон, – сказала я коку. – Просто Джейми вообще ничего не может удержать в себе.
Мерфи недоверчиво хмыкнул, но повернулся и осторожно вылил остатки бульона в один из многочисленных котелков, которые день и ночь испускали пар на плите камбуза.
Хмурясь, он запустил пальцы в свои редкие седые волосы, открыл шкафчик и тут же закрыл его, наклонился и начал шарить в сундуке, бормоча себе под нос:
– Может, немного сухарей, вот что нужно. Может быть, капельку уксуса, скажем, кислый маринад…
Я зачарованно смотрела, как здоровенные, с толстыми, будто сосиски, пальцами ручищи проворно мелькали среди припасов, мигом находя нужное и быстро укладывая его на поднос.
– Пожалуйста, попробуйте это, – сказал он, вручив поднос мне. – Маринованные корнишоны: в его состоянии полезно сначала их пососать, не откусывая. Потом заесть кислый вкус маленьким кусочком сухарика. Но ни в коем случае не запивать водой! После этого кусочек корнишона можно и откусить, разжевать, чтобы потекла слюна, и опять кусочек простого сухаря, и так чередовать. Если это усвоится, можно будет добавить свежей горчицы – как раз приготовлена для капитанского ужина. Ну а уж дальше, если дело пойдет на лад…
Выходя из камбуза, я слышала бормотание мистера Мерфи, перечислявшего имеющиеся в наличии целебные продукты.
– …Гренки, вымочить в только что надоенном козьем молоке… сливки как следует взбить с виски и хорошим яйцом… – доносилось до меня, пока я шла по узкому коридору с нагруженным подносом.
Мистер Уиллоби, как обычно, сидел на корточках перед дверью в каюту Джейми, словно маленькая голубая комнатная собачка.
