Джейми беспомощно повернулся ко мне в поисках поддержки, но получил в ответ столь же беспомощное пожатие плеч. Такие задачи, как растолковать Джейми насчет отца Фогдена или отговорить Марсали, находились явно за пределами моих скромных возможностей.
– Но он, вероятно, не захочет в этом участвовать, – сказал Джейми с видимым облегчением, думая, что нашел отговорку. – Команда дурно обошлась с одной из его прихожанок по имени Арабелла. Полагаю, он не захочет иметь с нами дело.
– Нет, захочет! Он сделает это ради меня: я ему нравлюсь.
От возбуждения Марсали чуть ли не приплясывала.
Джейми посмотрел в ее юное лицо долгим сосредоточенным взглядом.
– Ты уверена, девочка? – спросил он наконец. – Ты действительно этого хочешь?
Она зарделась и, сделав глубокий вдох, выпалила:
– Да, папа. Действительно хочу. Я хочу Фергюса! Я люблю его!
Помедлив мгновение, Джейми запустил пятерню в волосы, почесал макушку и кивнул.
– Ну что ж, ладно. Иди и пришли ко мне мистера Штерна, а потом найди Фергюса и скажи, чтобы готовился.
– Ой, папа! Спасибо, спасибо!
Марсали бросилась ему на шею и поцеловала его. Он обнял девушку одной рукой, другой придерживая на себе рубашку, поцеловал в лоб и легонько отстранил.
– Осторожнее. Ты ведь не хочешь подцепить перед свадьбой вошку-другую?
– Ой!
Это, кажется, кое о чем ей напомнило. Она посмотрела на меня и покраснела, подняв руку к светлым локонам, потным и кое-как собранным в растрепанный узел.
– Матушка Клэр, – смущенно пробормотала она. – Я подумала… не дадите ли вы мне кусочек того особого мыла, которое у вас с ромашкой. Я… по-моему… – Она покосилась на Джейми. – Мне не помешало бы…
– Конечно, – откликнулась я. – Пойдем со мной, и я сделаю все для того, чтобы на своей свадьбе ты была самой красивой и нарядной.
Мой оценивающий взгляд отметил круглую раскрасневшуюся мордашку, грязные босые ноги и мятое, узкое в груди муслиновое платье, обтрепанный подол которого был на несколько дюймов выше измазанных в песке лодыжек. Не лучший вид для невесты. С этой мыслью я обернулась к Джейми.
– Для свадьбы ей необходимо красивое платье.
– Англичаночка, – попытался возразить он, – но мы не можем…
– Зато священник может, – оборвала его я. – Скажи Лоренцу, чтобы он спросил отца Фогдена, не одолжит ли тот одно из своих платьев… То есть я имею в виду платья Эрменегильды. Кажется, они должны подойти по размеру.
Лицо Джейми выражало крайнюю растерянность.
– Эрменегильда? – пробормотал он. – Арабелла? Платья? – Его глаза сузились. – И что он за тип, этот священник?
Я задержалась в дверном проеме. Позади меня, в проходе, нетерпеливо маячила Марсали.
– Ну, – ответила я, – он, конечно, пьяница. И большой любитель овец. Но нужные слова должен помнить и обряд совершить может.
Это была одна из самых необычных свадеб, на каких мне доводилось присутствовать. К тому времени, когда завершились все приготовления, солнце уже давно утонуло в море, и Джейми, к превеликому удовольствию штурмана, мистера Уоррена, заявил, что не отплывет до следующего дня, чтобы дать возможность новобрачным провести ночь в уединении, на берегу.
– Черт побери, нельзя же, чтобы первая брачная ночь прошла на одной из этих богом проклятых корабельных коек, где и в одиночку-то еле помещаешься, – сказал он мне, когда мы остались одни. – Я уже не говорю о перспективе лишиться девственности в гамаке.
– Вот именно, – подхватила я, обильно поливая уксусом его голову и улыбаясь самой себе. – Ты очень заботлив.
Сейчас Джейми стоял рядом со мной на пляже и, хотя от него довольно сильно пахло уксусом, выглядел весьма достойно и впечатляюще в своем синем камзоле, чистой рубашке, серых саржевых брюках и шейном платке. Медные волосы были аккуратно зачесаны назад и собраны в хвост. Правда, разросшаяся рыжая борода не вполне соответствовала этому ухоженному облику, но даже она была ровно подстрижена и расчесана, а потому не мешала ему выглядеть почтенным отцом невесты.
Мерфи в качестве одного из свидетелей и Мейтленд в качестве другого производили менее благоприятное впечатление, хотя Мерфи не забыл вымыть руки, а Мейтленд – лицо. Фергюс предпочел бы видеть в роли свидетеля Лоренца Штерна, а Марсали – меня, однако мы их отговорили. Штерн не был не то что католиком, но и вообще христианином, а я если и могла считаться христианкой, то явно не в глазах Лаогеры.
– Я говорил Марсали, что она должна написать матери о своем замужестве, – тихо сказал мне Джейми, когда мы наблюдали за вовсю шедшими на берегу приготовлениями. – Но сдается мне, она выполнила это буквально: ограничилась извещением о том, что выходит замуж. И все.
Суть проблемы я понимала: невелика радость для Лаогеры узнать, что дочь вышла за однорукого бывшего карманника, да к тому же старше ее почти вдвое.
