Джейми громко проговорил какую-то фразу — должно быть, гэльский аналог арабского заклинания «Сезам, откройся». Вслед за этим стена разверзлась и открыла взору маленький проход, постепенно увеличивающийся в размере. Слабый лучик света стал щелью, затем все расширялся, и наконец открылась дверь. Итак, стена была просто маскировкой, очень умелой: деревянную дверь облицевали камнем.
— Англичаночка, все хорошо?
Подвал был не так темен, там будто даже горели свечи, маня слабыми огоньками.
— Холодновато у вас. — Мне было очень холодно, но держалась я мужественно. — Еще я вся в крови, но это же нестрашно, правда?
— Жанна! — На зов Джейми одна из фигур, маячивших в конце подвала, приняла очертания мадам Жанны и явилась перед нами.
Джейми коротко посвятил ее в тайну исчезновения королевского слуги. Я не могла видеть ее лица, но по восклицаниям ее чувства были ясны.
— Horreur! Ужас! Что вы! Мертв? У меня в доме! Есть свидетели?
— Не знаю насчет свидетелей, но он убит, — спокойно констатировал Джейми. — Я сделаю все, чтобы вы оставались вне подозрений. Мы все расскажем вам, а пока идите к себе. Так будет лучше.
Спокойствие Джейми передалось ей, она смогла понять, что все худшее уже случилось, поэтому нужно подчиниться приказаниям шотландца. Тот держал ее руку, и это вконец успокоило ее. Она собиралась было уйти, когда Джейми остановил ее:
— Мадам Жанна! Прошу вас, позаботьтесь, чтобы моя жена смогла одеться в приличное платье, а не ходить в сорочке. Если ничего нет, можно попросить Дафну одолжить платье — у нее похожий размер.
— Платье?
Мадам Жанна плохо видела меня в потемках, и я шагнула вперед, чтобы она воочию убедилась в плачевном состоянии моего убранства.
Увидев кровь и прочие вещи, мадам торопливо перекрестилась, кивнула и исчезла через очередную дверь.
В подвале было холодно, и я стала дрожать. Переживания также сказались на моем состоянии, и хотя я была врачом и вид крови был мне не в новинку, а умирающие были моими пациентами, которым я столько лет пыталась помочь по мере сил, это плохо подействовало на меня, никогда не бывшую брезгливой. Скорее даже я реагировала так на все эти события именно потому, что была врачом и все происходящее так напоминало мой больничный быт.
— Пошли, англичаночка. Вымоешься. — Джейми отвлек меня от мрачных мыслей, тронув меня за поясницу.
Да, его касания волшебным образом действовали на женщин, успокаивая их и даря спокойное осознание безопасности.
— Вымоюсь? Где? В бочке с бренди?
Джейми рассмеялся.
— Да нет, без излишеств — в обычной воде. Здесь есть… подобие ванной. Правда, вода холодная, так что будь осторожна.
О да, вода была обжигающе ледяной.
— От-откуд-да у вас это? С Северного полюса?
Импровизированная ванна наполнялась из трубы, вделанной в стену. Ужасающего вида затычка, в грибках и плесени, замотанная такой же тряпицей, закрывала трубу, когда вода не была нужна.
Я не захотела долго наслаждаться ледяной струей и отдернула руку. Полотенцем мне служила все та же рубашка, хранившая теперь следы всевозможных жидкостей.
Джейми поставил лохань, долженствовавшую быть ванной, и сообщил:
— Вода с крыши — там стоит бак, где собирается дождевая вода. Сделано мастерски: сточная труба проходит сбоку здания, а мы пристроили к ней свою, так что труба от бака находится внутри сточной.
Да, это могло быть предметом гордости на то время, но Джейми просто распирало, и он так надулся, взирая на меня, что я засмеялась:
— Да, ничего не скажешь, мастерски! Но зачем это устройство? Для чего столько стараний?
— Для нашего дела. Мы разбавляем таким образом спирт, — принялся объяснять он. Теперь я начала смутно понимать, что происходит в подвале и для чего стоит множеств пузатых бочек, вокруг которых суетятся люди. — Мы покупаем чистейший спирт. Намеренно, потому как, если он очень крепкий, он занимает мало места и его легко перевозить с места на место. Так к нам попадает спирт самой высокой крепости, а мы разбавляем его чистой водой. И зарабатываем, ведь качество товара отменное.
Джейми набрал воды в лохань, оттолкнул ее подальше и заткнул трубу.
— Встань где-нибудь здесь. Сейчас как раз занимаемся спиртом, я не хочу перекрывать доступ к трубе.
В самом деле, к нам подошел какой-то мужчина, набирая воду в бочку, но только кивнул Джейми и посмотрел на меня.
Чтобы никто не мог видеть меня, я сделала ширму из пустых бочонков и стала глазеть на лохань, наполненную пусть очень чистой, но очень холодной водой. Джейми принес мне свечу, но она, разумеется, не могла разогнать тьмы, таившейся в глубинах лохани. Я вспомнила свое купание в душистой ванной, где теплая вода текла прямо из крана, и подумала, что блага цивилизации можно оспаривать только тогда, когда они есть.
Джейми вытащил из рукава носовой платок — правда, он был внушительных размеров — и стал рассматривать его, думая, стоит ли предлагать его мне.
— В любом случае твоя сорочка более грязная. — Он вручил мне платок, ставший губкой, и отправился к людям, занятым работой, — он не оставлял никого своим вниманием.
