— Будем надеяться, что он вернется домой целым и невредимым. — Я представила себе, как четырнадцатилетний парень в одиночку бродит по большому городу, где полно воров, пьяниц, проституток, контрабандистов и нечистых на руку чиновников.
Да еще и Изверг! Этого только не хватало.
— Повезло, что он парень. Ребят Изверг не убивает, его интересуют только девушки, — произнесла я.
— Зато парни интересуют множество других пройдох. Теперь у меня Эуон и ты, и я буду благодарить Бога, если не стану вконец седым, пока буду разбираться со всем этим.
— Я? — Я удивилась: неужели я похожа на четырнадцатилетнюю девушку? — Ты можешь не волноваться за меня.
— Да что ты говоришь! — Джейми с осуждением посмотрел на меня. — Не волноваться за тебя? Да? Скажи, как я могу не волноваться, когда ты утром ждешь завтрака в постели, а час спустя сидишь в прозрачной сорочке вся в крови и держишь на коленях труп! А сейчас ты вообще голая и те пятнадцать, вместо того чтобы заниматься спиртом, судачат, что за шлюху я откопал. Что им говорить?
Он сунул руку в волосы.
— Кровоточащие раны Христовы! Я должен через два дня быть на побережье. Как мне оставить тебя в городе? Мало того, что здесь всякие изверги, так еще и большая часть людей принимает тебя за проститутку. И вообще…
Он так отчаянно тормошил шевелюру, что зеленый шнурочек, собиравший его хвост, лопнул, и огненно-рыжие кудри рассыпались по плечам. Я заулыбалась, Джейми вначале дулся и нервничал, но тут же тоже улыбнулся.
— Ладно. Как-нибудь разберемся.
— Я точно знаю, что ты разберешься. — Я встала на цыпочки, чтобы пригладить его волосы.
Силы, притягивающие полюса магнитов, влияют и на людей, и он, наклонившись, поцеловал меня.
— Я все забыл.
— Что все?
Он был мягким и теплым, а лучшего тепла, чтобы согреться, мне не требовалось.
— Все, вообще все. — Я очень плохо слышала его, потому что он прижал губы к моим волосам и говорил шепотом: — Радость. Беззаботность. Ласку. Страх. Страх больше всего.
Он встал так, чтобы не касаться носом моих локонов, и теперь говорил громче.
— Мне так давно не было страшно. За себя я не боялся. А теперь снова боюсь, потому что мне снова есть что терять.
Я посмотрела ему в глаза — глубокая вода во тьме. Он обнимал меня, а затем поцеловал, и бездонная вода обрела дно.
— Пошли, англичаночка. — Он взял меня за руку. — Я представлю тебя ребятам как жену. Все остальное потерпит.
Платье было скроено на известный манер и, конечно, сильно открывало грудь, да и вообще было обтягивающим, но я не жаловалась. Нельзя сказать, чтобы оно так уж не нравилось мне — оно подходило по размеру и не делало меня уродливой, а это главное.
— Как ты угадал с размером? Ты давно знаешь эту Дафну? — Я ела суп и снова задавала вопросы Джейми.
— Видишь ли, англичаночка, я правда не спал ни с Дафной, ни с другими. В этом отношении я честен перед тобой. Но я не обязывался не смотреть на них и потому с удовольствием пользовался этой маленькой привилегией, — Джейми был дипломатом.
Ему захотелось сопроводить это умозаключение подмигиванием, но это ему не удалось: у него был некое подобие тика, вследствие чего Джейми мог подмигнуть только двумя глазами одновременно. Я засмеялась, увидев, что он походит на сову, растрепанную и рыжую.
— Тебе в этом платье хорошо. Дафне не так, — Джейми оценил мою грудь, видневшуюся в очень низком вырезе. Затем он сделал знак проходившей служанке, чтобы она наделила лепешками и нас.
На этот раз мы обедали в трактире Моубрея — заведении, славившемся именно обедами. Если «Край света» и подобные ему таверны были полны дыма и пивных испарений и оттого очень демократичными, то трактир Моубрея был чистенький и принимал зажиточных купцов и служителей короны, которые всегда сидели на втором этаже, и угощал их соответствующе.
— Джейми, как ты представляешься незнакомцам? Мадам Жанна говорила «месье Фрэзер». Выходит, ты все-таки Фрэзер? — Я донимала его расспросами.
Джейми смотрел, как куски лепешки падают в его суп.
— Для незнакомцев я Сони Малькольм. Печатник, издаю книги.
— Сони? Так сокращается имя Александр? Нет уж, ты песочник, а не печатник — Сэнди, — решительно заявила я, смотря на его песочную голову.
Впрочем, нет, она не была песочной, точнее, была не только песочной. Волосы Джейми напоминали мне локоны Бри — они были такими же густыми, с небольшой волной и содержали все цвета желто-золотого спектра, от медно-коричневого до янтарно-медового и огненного-рыжего.
Мне страстно захотелось вцепиться в прическу Джейми, купать руки в его волосах, сжимая его голову, и так же страстно захотелось видеть Бри. К огромному сожалению, я не могла сделать ни того, ни другого — первое потому, что мы были на людях, а второе… потому что просто не могла сделать этого, — поэтому я стала зачерпывать ложкой устриц из похлебки.
Джейми не видел, как у меня задрожали руки, — он отправлял в свою миску еще и сливочное масло вслед за лепешкой и объяснял происхождение своего уменьшительно-ласкательного имени.
