— И я так думаю, — ни одному из них вовсе не хотелось приступать ни к чему подобному, но нужно было держать слово — на то они и были мужчинами. Зрители в лице Эуона-старшего — он издавал какие-то звуки, то ли забавляясь моментом, то ли осуждая дипломатичность Джейми, — ждали.
Эуон-младший покорно стал лицом у калитки. Джейми встал позади него.
Сгустившиеся сумерки не давали возможности увидеть героев спектакля, зато мы слышали, как те переговариваются. Дядюшка мялся, поигрывая плеткой, словно не зная, как применить ее.
— А… Как отец…
— Обыкновенно по десяти, — пришел на помощь Эуон-младший. Он снял верхнюю одежду и держался за ремень брюк. — Очень плохо — это двенадцать ударов. Ну а когда совсем никуда не годится, тогда все пятнадцать.
— Так что же, парень, сколько на этот раз?
Эуон осклабился.
— Дядюшка, уж если сечешь ты… Тогда «никуда не годится». Но давай будем считать, что «очень плохо». Двенадцать, — подытожил парень.
Его отец снова издал звук, в котором скорее преобладала гордость за сына.
— Честно, что ни говори.
— Что ж… — Джейми приготовился огреть племянника, наградив его первым ударом из означенных двенадцати, но наказанный вмешался:
— Нет, дядя. Еще не все, дай время подготовиться.
Джейми, измученный важностью задачи и затянувшимся ее выполнением, не ожидал этого.
— То есть?
— Смотри — я ведь еще не спустил штаны. Отец считает, что мужчина должен принимать удары голым телом, а получать через одежду — удел девчонок.
— А, да, наверное, — неуверенно согласился Джейми. — Теперь можно приступать?
Прозвучал первый удар по голой заднице Эуона. Лицо Дженни исказила гримаса, Эуон-старший удовлетворенно молчал. Со стороны Эуона не послышалось ни звука, кроме резкого вдоха. Все двенадцать положенных ударов он принял молча.
Джейми вытер пот со лба, помогая мальчишке выпрямиться.
— Нормально?
Тот согнулся и потащил вверх штаны.
— Все хорошо, дядя. Спасибо.
Он слегка хрипел, но говорил уверенно. Джейми сунул ему плетку.
— Теперь ты, — подошел он к калитке.
Это было неожиданно, и Эуон застыл как громом пораженный, не говоря уже о нас.
— Как?
— Теперь ты выпорешь меня, — Джейми был при своем уме и говорил твердо. — Ты ведь наказан мной? Теперь я буду наказан тобой.
— Дядя, нет, я не могу!
Эуон таращился на дядюшку, всем своим видом показывая, что тот требует невозможного.
— Все ты можешь. — Джейми заглянул ему в глаза. — Ты внимательно слушал, что я говорил перед тем, как высечь тебя?
Юноша машинально кивнул, не особо улавливая смысл слов дядюшки.
— Значит, ты должен был усвоить: за проступки нужно отвечать по совести. Ты виноват и наказан — я тоже виноват, но еще не наказан. Вина в равной степени, а наказание нет. Это нужно исправить. Может, метод и нехорош, но других нет. Ты понял меня?
Дядюшка тоже спустил штаны и вцепился в изгородь. Эуон не шевелился, и плетка в его руке касалась земли.
— Вперед! — распорядился Джейми.
Иначе как приказом на парня нельзя было повлиять, и Джейми не прогадал. Я знала этот тон: он говорил так, когда была крайняя необходимость заставить слушать себя. Все контрабандисты побережья повиновались ему, и Эуон не стал исключением. Он погладил дядюшкины ягодицы плеткой.
— Нет, парень, так дело не пойдет, — возмутился Джейми. — Я ведь старался. Ну так и ты старайся. Не нужно стесняться.
Темнота еще не съела дядюшку и племянника окончательно, и мы стали свидетелями того, как плоская фигурка Эуона выпрямилась и увеличилась в размерах. Послышался свист плетки и звонкий удар. Джейми закряхтел; его сестра посмеивалась, наблюдая за ним из окна.
Дядюшка кашлянул.
— Да, как-то так. Продолжай в том же духе.
Паренек орудовал плеткой, считая удары. Джейми молчал, но на девятом ударе тихо помянул какого-то святого.
Наконец все было кончено: дядюшка заправлялся, парнишка опустил руку с плеткой. Мы выдохнули.
— Спасибо, племянничек. — Джейми провел рукой по горевшей заднице. — Молодец, твердая рука. Так и должно быть.
— И у тебя, дядюшка. — Мужчины были сдержанны.
Мы ждали их, смеявшихся и поправлявших штаны в ночном мраке. В конце концов Джейми прижал мальчонку к себе, указав на усадьбу.
— Знаешь что, парень, давай-ка не будем повторять.
— Давай, дядя.
Тьма заползла в коридор через отворившуюся дверь. Дженни и старший Эуон обменялись взглядами и, не сговариваясь, пошли навстречу блудным родичам.
— Ты подобен бабуину, — оценила я Джейми.
— Да-а? Кто это?
Джейми был раздет донага; его рубашка венчала кучку одежды, лежащей на полу. Он не спеша потянулся, распрямляя кости и похрустывая суставами, и в конце концов схватился руками за потолочные балки. В комнате было довольно холодно: было открыто окно, через которое помещение наполнялось ноябрьским морозцем.
— Уффф… Слава богу — с путешествиями верхом можно попрощаться! На время, конечно.
— Да, и не только с ними, но и с сырым вереском, на котором приходилось спать.
Я, в свою очередь, потянулась на кровати, демонстрируя преимущества наличия теплых одеял и мягких перин. Лежать было привольно: перина была набита пухом гусей.
