Эуон, очевидно, имел причины не доверять моей благосклонности и начал издалека, поминутно запинаясь и вздыхая:
— Тетя Клэр… дела обстоят так, что… Джейми… я…
Эта волокита привела меня в бешенство.
— Ну-ка рассказывай все по порядку, да побыстрее! Довольно ужимок. Время дорого.
Эуон послушно закивал, собрался с мыслями, закусил губу от напряжения и вытянулся, став еще выше.
— Ты покинула Лаллиброх, а вскоре вернулся дядюшка. Тут-то все и началось — такая кутерьма!
— Да уж я думаю, что кутерьма, — протянула я, чувствуя заинтересованность произошедшим в Лаллиброхе после моего отъезда. Как там мог накуролесить Джейми? Чтобы не тешить парнишку надеждой, я намеренно надулась, показывая, что мне нет дела до его рассказа.
— Дядя Джейми просто взбесился! Он был так зол, я никогда его таким не видел. И маму тоже. — Мой интерес не укрылся от внимания Эуона. — Там такое творилось, стоял такой крик… Папа не мог разнять их, настолько они разъярились. Дядя сказал, что мама сует нос туда, куда не нужно, и… словом, очень ругался, — вспоминая, маленький Эуон покраснел.
— Это он зря. Дженни желала добра, ее можно понять, — призналась я.
Я была удручена: в который раз я принесла Джейми несчастье. Из-за меня он поссорился с сестрой, которая помогала ему во всем, заменяя мать. Ох, снова все из-за меня! Когда же это кончится? Неужели я вернулась для того, чтобы рушить семьи?
Странно, мальчик улыбнулся.
— Мамка дала такой отпор — будь здоров! — пояснил он. — Она ведь тоже умеет ругаться, так чего ж ей слушать брань молча? Дядя Джейми получил свое сполна, — хитро улыбнулся Эуон.
Внезапно он снова побледнел.
— В этой кутерьме был момент, когда мне подумалось, что прольется кровь: мама уже было схватилась за железную сковороду, но дядя Джейми бросил утварь прямо в окошко. Куры перепугались, — иронизировал он, будучи далеко от места событий.
— Малыш, прекращай нести чушь, — обдала я его холодом. — Что там еще произошло, что ты отправился сюда, а?
— Из-за дяди упала книжная полка. Правда, вряд ли это он нарочно, наверное, со зла махал кулаками, вот и попал, — оправдал его племянник. — Он сбил ее и ушел. Тогда отец крикнул ему из окна, мол, куда это он собрался, а дядя ответил, что пошел за тобой и вернет тебя.
— Так почему приехал ты?
Если бы Эуон развел руками или сделал еще что-нибудь в этом роде, я бы легко вырвала поводья, но он продолжал держать мою лошадь.
Мальчишка тяжело вздыхал.
— Он тоже поехал, то есть не тоже… Когда он оседлал коня, тетя… жена… — он залился румянцем стыда, — Лаогера остановила его. Она снова пришла, пришла в палисадник с холма в Лаллиброх.
Я перестала скрывать, что интересуюсь рассказом, и хотела внести ясность в путаный рассказ мальчонки:
— И что стряслось в палисаднике?
Эуон насупился.
— Я толком не слышал, а никто не рассказывает. Лаогера не такая, как мы. Как сказать… она не боевая. Если что-то происходит, она рыдает, вот и все. Распускает нюни, как говорит мама. Но теперь было не так, было что-то совсем нехорошее.
— Да-а? — протянула я. — Что же было?
Лаогера бросилась к Джейми и стащила его с лошади за ногу. Дальше Эуон рассказывал уже что-то совсем трагикомическое: Лаогера упала в лужу, бывшую во дворе, обхватила ноги Джейми и застонала, как она это умела.
В таком случае Джейми был не хозяин себе и ретироваться, попросту говоря сбежать, уже не мог, поэтому он сделал единственно возможное — встряхнул рыдающую, взвалил на плечо и отнес в дом. Родные и прислуга были ошарашены этим спектаклем.
Выслушав этот вздор, я стиснула зубы, вне себя от злости и унижения.
— Так вот оно что! Джейми хлопочет вокруг любимой женушки и лишен возможности заняться мной, поэтому ты у него на посылках! Те-те-те! Да он думает, что я прибегу на первый его зов, как распутная девка! Как бы не так! Хорош гусь — одна не удовлетворит его пыл, поэтому нужны обе!.. Скотина! Нужно было додуматься до такой наглости, пасть так низко! Мерзавец, гуляка… шотландец! — По моей мысли, последнее слово должно было лучше всего охарактеризовать худшие стороны Джейми, вбирая в себя значения всех предыдущих.
Я с яростью сжала руки на седле, разражаясь этой тирадой, и уже не хотела терять ни минуты, тотчас же уезжая прочь.
— Прочь с дороги!
— Нет, тетя Клэр, умоляю, нет! Я не сказал еще главного.
— Чего же тебе еще?
Эуон вскричал так отчаянно, что я невольно остановилась.
— Он не с Лаогерой, то есть остался не ради нее!
— А ради чего? — недоумевала я.
Эуон вдохнул и еще сильнее вцепился за узду.
— Потому что Лаогера стреляла и теперь дядя Джейми умирает, — выпалил самое главное он.
— Негодный мальчишка, тебе несдобровать, когда ты врешь! — Эуон слышал это от меня, наверное, с дюжину раз.
