— Если ты собираешь такие штуки, никто или почти никто не будет интересоваться, когда ты приобрел ту или иную вещицу. Тем более у кого. Непосвященный не поймет, сколько стоит камушек на самом деле, так что способ очень удобен. — Он блестел глазами и продолжал, вдохновляясь своими словами и прикидывая, как бы сам поступил на месте героев рассказа. — Настоящие ценности можно при первом удобном случае отправить за море, чтобы не мозолили здесь глаза, и подменить их. Банкиры ни при чем, платежных обязательств нет, никто ни о чем не знает… Черт возьми, англичаночка, это отличный план!
Вскрикнув от восхищения, Джейми призадумался и продолжил размышлять вслух.
— Хорошо, тогда отчего же Дункан пришел десять лет спустя после Каллодена? Хотел ли он оставить клад на острове или забрать?
— И кто хочет забрать его сейчас? — подхватила я.
— Да. Кто хочет? Черт побери, если мне это известно, — раздосадованно протянул он. — Может, у герцога были сообщники? Пусть так, мы все равно не можем точно установить, с кем имеем дело.
Джейми встал, потягиваясь. Я отметила, что он привычно определяет время по высоте солнца — он делал так всегда и везде, будь то город, где можно видеть часы на башне, или деревня.
— Как бы то ни было, за два месяца мы сможем что-нибудь придумать. Или хотя бы подумать о том, кто это может быть. А сейчас почти полдень, а дилижанс на Париж отходит в три.
На улице де Варенн уже не было аптеки. Там расположились сразу три заведения — таверна, ломбард и лавка ювелира.
— Мадам, вы спрашиваете о мэтре Раймоне? — Брови ростовщика сошлись на переносице. Он смотрел так недоверчиво, что я невольно поежилась и уже не надеялась услышать сколько-нибудь приличный ответ. — Вот уже несколько лет, как он здесь не появляется. Поскольку вы ищете аптекаря, то я могу посоветовать вам обратиться к тем, кого знаю лично: это Краснер, чье заведение размещается на площади Алоэ, мадам Веррю, которая близ Тюильри…
Все время, пока говорил, он не спускал глаз с мистера Уиллоби, стоящего подле меня. Наконец ростовщик не выдержал и тихонько проговорил:
— Коли вы хотите продать китайца, я помогу вам: имею клиента, влюбленного в Восток. Он заплатит вам очень хорошие деньги, а я возьму себе небольшой процент, вам не придется искать себе помощника в таком щекотливом деле.
Сам мистер Уиллоби, о котором шла речь, не мог понять, что мы говорим о нем, ведь он не знал французского, но, видимо, у ростовщика ему не понравилось: высокий фарфоровый кувшин с узким горлышком, расписанный в китайском стиле, привлек его внимание и заставил скривиться при виде фазанов, изображенных на нем.
— Нет, благодарю. Я пока не намерена продавать его, — мягко отказалась я от сомнительных услуг назойливого старика. — Воспользуюсь вашими рекомендациями и обращусь к Краснеру.
Отношение парижан к мистеру Уиллоби отличалось от того отношения, которое он встретил в Гавре, по той простой причине, что его одеяние голубого шелка привлекало внимание зевак. К тому же одежда китайца подозрительно походила на пижаму, поверх которой был надет стеганый жакет, а длинная коса была несколько раз обернута вокруг головы. В аптеке мистер Уиллоби показал, на что он способен, поразив мое воображение знаниями из сферы медицины.
— Бай ей ай, — назвал он по-своему горчичные семена, помещавшиеся в коробке в лавке Краснера. — Это для почка, шеен-йен.
— Да. Но откуда тебе это известно? — изумилась я.
Несколько наклонов головы, которые он произвел из стороны в сторону, дали понять, что он рад и горд оттого, что смог показать свои знания в деле.
— Моя знать много лекарей. Было время. — Указывая на корзинку с какими-то непонятными шариками, похожими на комки грязи, он перевел разговор на другое: — Это есть шун-ю. Ваша купить, потому что это чистить кровь очень хорошо. Хорошо для печень, для глаза. Нет сухая кожа.
В корзинке оказались куски сушеного угря, обмазанные глиной и таким образом сформировавшие шарики. Аптекарь просил сдельную цену, и я положила эти подозрительные вещицы в свою корзинку, где уже лежали приобретенные мной снадобья.
Хотя начался декабрь, на улице было довольно тепло, и на улицах города было шумно и оживленно. Под ярким зимним солнцем толпились люди, желавшие заработать различными способами: попрошайки, торговцы, продавщицы, проститутки. Было и множество гуляк, радовавшихся временному потеплению и пользовавшихся моментом, чтобы поглазеть на Париж.
Проходя угол Северной улицы и Утиной аллеи, я заметила необычную фигуру — высокого человека с покатыми плечами, одетого в черный сюртук и круглую черную же шляпу.
— Мистер Кэмпбелл! Преподобный!
Заслышав, что его зовут, преподобный остановился, обернулся и снял шляпу в приветственном жесте, узнав меня.
— Миссис Малкольм, рад вас видеть.
Присутствие мистера Уиллоби заставило его прищуриться и заметно охладеть.
— Прошу, знакомьтесь — мистер Уиллоби. Это… сотрудник моего мужа. А это преподобный Арчибальд Кэмпбелл, — попыталась снять напряженность я, но мне это не удалось.
