Преподобный всегда отличался строгостью нравов, да и его взгляд и внешность внушали трепет, но теперь он так скривился и поджал губы, что явно не раз пожалел о нашей встрече. Никакой радости он уже не чувствовал и имел такой вид, будто ему предложили угоститься проволокой.
— Вы ведь хотели отправиться в Вест-Индию, не так ли? — я отвлекла его внимание от китайца.
На этот раз мне удалось завладеть его вниманием.
— Спасибо, миссис. Благодарю, что вы помните. Я действительно не отказываюсь от своего намерения и покидаю Эдинбург в четверг, но прежде мне нужно кончить неотложное дело во Франции.
— Как здоровье вашей сестры?
Преподобный покосился на китайца, словно не мог свободно говорить в его присутствии, отступил на шаг и понизил голос:
— Много лучше, много лучше, спасибо. То, что вы посоветовали принимать, помогло, теперь она ведет себя спокойнее и даже может уснуть. Сердечно благодарю за участие.
— Что ж, я рада, что смогла помочь. Смею надеяться, что вы удачно доберетесь до Вест-Индии.
Расстались мы тепло и сердечно, насколько это было возможно, учитывая характер мистера Кэмпбелла. Идя по Северной улице к дому, где жил Джаред, мистер Уиллоби уточнил:
— «Преподобный» — это очень благо-чесивый человек?
Китаец, как и многие выходцы с Востока, не всегда произносил звук «т». Слово «благочестивый» в его устах приобрело ироничное звучание, и я решила узнать, почему его заинтересовала фигура преподобного.
На это мистер Уиллоби ответил ухмылкой и убежденно произнес:
— Этот малый не благо-чесивая, совсем нет.
— Почему же? Ты что-то знаешь о нем?
Китаец лукаво взглянул на меня и выпалил:
— Моя видеть этот малый у мадам Жанна. Там она тихо-тихо, здесь, о, здесь громко. Очень, очень благо-чесивая!
Китаец разразился смехом, а я обернулась было в сторону мистера Кэмпбелла, но его и след простыл.
— Он ходить к проститутки, да, — резюмировал мистер Уиллоби и для наглядности произвел несколько движений в области своего паха.
— Может быть. Значит, и служители Шотландской свободной церкви бывают слабы плотью.
Во время ужина я оповестила, что видела пастора: я сочла это происшествие заслуживающим внимания, правда, не сказала о подробностях его личной жизни, которые передал мне китаец.
— Стоило бы узнать, куда именно он хочет попасть, а то Вест-Индия большая, — сообразила я задним числом. — Конечно, мистер Кэмпбелл не из тех людей, которых хочется видеть каждый день, но в Вест-Индии у нас не будет никого, к кому можно было бы обратиться за помощью в случае неприятностей. Лучше, если это будет он, а не вовсе чужой человек.
Джаред молча слушал, так как был занят жарким из телятины, макая его в винный соус, но когда прожевал, сообщил:
— Не волнуйтесь, у меня есть знакомые в тех краях. Джейми получил от меня внушительную стопку рекомендательных писем к людям, могущим быть полезными.
После этого обнадеживающего известия Джаред продолжил есть, глядя на Джейми, словно решая что-то, а после непринужденно проговорил:
— Кузен… мы встречались на равнине.
Джейми испытующе посмотрел в глаза Джареду и ответил:
— И расстались на площади.
Кузен отреагировал на это широкой улыбкой. Пока я недоумевала, он принялся расспрашивать Джейми:
— Тогда о верных людях и вовсе не стоит беспокоиться! У меня было такое подозрение, но я решил проверить, как видишь. В таком долгом путешествии их помощь точно пригодится. Кто тебя посвятил?
— Это произошло в тюрьме. Приняли в Инвернесскую ложу, впрочем, это и так понятно в какую.
Джаред выказал свое удовлетворение кивком.
— Отлично. В тех местах ложи находятся на Ямайке и Барбадосе, самая большая — на острове Тринидад. Там около двух тысяч членов. Письма к мастерам я заготовил, но тебе стоит обратиться лично к тринидадцам: они всегда в курсе того, что происходит на острове.
— Может, вы посвятите и меня в свои секреты? — обратилась я к мужчинам. — О каких ложах вы говорите?
— О ложах вольных каменщиков, — одарил меня улыбкой Джейми.
— Вот это да! Так ты масон? Почему я об этом не знаю?
— Потому что об этом не говорят вслух, — оборвал меня Джаред. — Вольные каменщики проводят свои встречи и обряды втайне от всех. Если бы кузен не был одним из нас, не видеть бы ему писем к тринидадцам.
Обсудив масонские тайны, мужчины принялись говорить о том, что нужно взять с собой на «Артемиду» из провизии, и я могла бы присоединиться к их разговору, но предпочла слушать. То, что Джейми является членом масонской ложи, таинственного ордена, о котором до сих пор ходят разнообразные слухи, заставило меня задуматься о том, что я почти не знаю своего мужа. Раньше я знала о нем все, но не теперь.
Сейчас мы, конечно, говорили откровенно, хотя во время разговора о Брианне мне пришлось нелегко. После ночи любви я засыпала на его плече, зная, что мысли моего мужа понятны для меня.
