Затем мы направились в Тир по суше в четверг 12-го джумада, то есть 20-го сентября. Наш путь проходил через большую крепость, называемую аз-Заб, защищающую прилегающие деревни и поля, и через обнесенную забором деревню, называемую Кскандаруна. Мы хотели узнать там о корабле; нам сообщили, что он отправляется в Биджайа, и мы решили плыть на нем[394]. И мы достигли его (Тира) вечером в четверг, ибо расстояние между двумя городами составляет около 30 миль. Там мы поселились в хане, предназначенном для мусульман.
Это — город, неприступность которого вошла в пословицу. Он не сдавался покорным и униженным в руки своего завоевателя. Франки укрепили его, боясь превратностей судьбы, и сделали его неприступным, чтобы обезопасить себя. Его улицы и дороги шире и просторнее, и положение мусульман у них легче и спокойнее, [чем в Акке]. Акка более велика, более несправедлива и безбожна. А что касается укреплений Тира и мощной защиты, то об этом рассказывают поразительные вещи. А именно: город имеет двое ворот — одни выходят на сушу, другие на море, которое окружает его, исключая одну сторону. /
Городская стена окружает Тир с трех сторон; с одной стороны находится стена с каменными сводами; корабль проходит под ним и бросает там якорь. А между двумя упомянутыми башнями натянута длинная цепь, которая не дает возможности входить [в гавань] и выходить [из нее]. И кораблю нет возможности [двигаться], если она не убрана. А в этих воротах находятся стражи и часовые, и без их досмотра не войдет входящий и не выйдет желающий выйти.
Расположение гавани удивительно удобно. Нечто подобное и в Акке, но ее особенностью является то, что в нее не могут входить большие корабли, как в [гавань] Тира; им приходится бросать якорь в море, и лишь небольшие корабли могут в нее входить. А гавань Тира совершеннее, красивее, более часто посещается [кораблями].
Мы находились в [Тире] 11 дней: вошли в него в четверг, а покинули его в воскресенье 22-го упомянутого джумада, а это был последний день сентября. Корабль же, на котором мы надеялись уехать, оказался слишком малым, и мы не решились грузиться на него.
Одним из зрелищ роскоши этого мира, имевших там место, была свадьба, которую мы однажды наблюдали в Тире. Праздновать ее собрались все христиане, мужчины и женщины. Они выстроились в два ряда у ворот [дома] нареченной невесты; зазвучали трубы, флейты и прочие инструменты увеселения. Затем вышла невеста, гордо покачиваясь, сопровождаемая справа и слева двумя мужчинами — по-видимому, ее родственниками. На ней было великолепное платье и дивный плащ, шелковые полы которого, отделанные золотом, влачились по земле согласно принятому /
А перед нею двигались знатные мужчины из христиан в роскошных блестящих одеждах, полы которых влачились за ними. А за нею двигались равные им по положению христиане в таких же одеждах, кичась роскошью своих украшений. Впереди их шествовали музыканты. А мусульмане и прочие христиане-зрители стояли по сторонам их пути, приковав к ним взоры, и это у них одобряется. И все двигались так, пока не довели невесту до дома ее жениха, где провели в пиршестве весь остальной день. Это случайно нам удалось наблюдать столь соблазнительное зрелище; мы просим Аллаха уберечь нас от искушения!
Затем мы вернулись морем в Акку и прибыли в нее утром в понедельник 23-го упомянутого джумада, то есть 1 октября. Мы погрузились на большой корабль, направляющийся в Мессину — город на острове Сицилия. Аллах всевышний дает удачу и легкость, по своему величию и могуществу!
