Благодаря одной злополучной встрече — да упасет нас Аллах от ее вреда! — нашим спутником по дороге в Акку из Дамаска был магрибинец из Буны — [города] в области Биджайа. Он попал в плен и был освобожден упомянутым Абу-д-Дурром и оставался в числе его слуг. Прибыв с караваном в Акку, он сделался другом христиан и во многом перенял их нравы. И дьявол не переставал прельщать его и искушать, пока он не отрекся от мусульманской веры и не стал отступником; он принял христианство во время нашего /
А этот ал-Хинзир, правитель Акки, называемый у них королем, остается скрытым и не появляется, ибо Аллах отделил его от мира проказой; к нему близится злая месть! Его несчастье с юности мешало ему наслаждаться радостями этого мира, и он несчастен здесь, но «наказание будущей жизни сильнее и длительнее!»[395]. А хаджиб и господин положения вместо него — его дядя с материнской стороны, граф, и он же — управляющий налогами, к которому стекаются поступления. Он властвует надо всем по своему значению, достоинству и высокому положению среди проклятых франков[396].
Проклятый граф — правитель Трабулуса и Табарии [также] обладает могуществом и занимает важное положение у франков[397]. Он считался достойным королевской власти и готовился к ней. Его описывают как хитрого и коварного. Но при Hyp ад-дине он попал в плен и находился в нем 12 лет или более того. Затем во время Салах ад-дина, в начале его правления он смог выкупиться за большую сумму, которую внес сам. И он был признателен Салах ад-дину за эту услугу и свое освобождение.
Наблюдается оживленное движение караванов из Дамаска через пустыню Табарии, ибо этот путь легок. А караваны мулов направляются в Тибнин по трудному пути. Озеро Табария хорошо известно; в нем приятная вода, а ширина его — три или четыре фарсаха, а длина около шести. Об этом существуют разные мнения, но наши сообщения близки к истине, хотя мы не могли убедиться в этом воочию. Его окружность также определяется по-разному — то больше, то меньше.
Здесь много могил, принадлежавших пророкам — да благословит их Аллах! — подобно Шуайбу, Сулайману, Йахуду(?), Рубайлу и дочери Шуайба, жене Мусы ал-Калима и прочим — да благословит Аллах и приветствует их всех!
А гора ат-Тур находится близко отсюда, а между Аккой и Иерусалимом — /
Вокруг обоих этих городов, Акки и Тира, нет садов; они находятся в долине рядом с морским побережьем, и фрукты в них ввозят из садов, находящихся поблизости. Оба они имеют обширные пригороды. А горы, находящиеся вблизи их, возделаны, там находятся села, и оттуда в них ввозят плоды. Оба они относятся к прекраснейшим городам.
К восточной части Акки примыкает долина, по которой течет поток. А по краю ее, по стороне, прилегающей к морю, тянется песчаная полоса — зрелище, прекраснее которого не видано. И нет другого подобного этому места для конских скачек. Здесь каждое утро и вечер совершает выезд правитель города, и здесь же собирается войско — да погубит его Аллах!
А в Тире, у его ворот, обращенных к суше, находится источник ключевой воды, к которому спускаются по ступенькам. Там в Тире колодцы и водоемы столь многочисленны, что ни один дом не обходится без них. Да возвратит Аллах всевышний ему и его сестрам слово ислама, по своей милости и щедрости!
В субботу 28-го упомянутого джумада, а это 6 октября, мы взошли на судно, а это — один из больших кораблей, [и присоединились] к мусульманам, по милости Аллаха — с водою и провизией. Мусульмане получили места, отдельные от франков. Погрузились на корабль и христиане, называемые «ал-балагриуна»[399], а это иерусалимские паломники. Этих людей не счесть; их число доходило более чем до двух тысяч. Да избавит нас скорее Аллах от общения с ними и даст нам благую надежду на легкий путь и совершит доброе дело, по своей милости и щедрости! Нет бога, кроме него!
Мы ожидали на корабле попутного ветра и завершения погрузки по воле Аллаха всемогущего и великого.
