— А это кто? — спросил Херульв указав на стоявшего рядом с владыками худощавого мужчину с редкими светлыми волосами и темно-серыми глазами. Он носил черный плащ, украшенный на груди вышитыми серебром изображениями двух змей, держащих в пасти человеческий череп. Еще один череп, — на этот раз настоящий, окованный серебром, — венчал жезл, что держал в руке странный гость. На груди его свисал амулет, в виде креста с головами четырех змей, загнутых противосолонь.
— Не знаю, — покачал головой Альв, — по виду вроде сигонот. Это такие жрецы-отшельники, что живут в глубине леса. Курши их почитают, как и другие эсты, но по сей день я не помню, чтобы они вмешивались в дела здешних вождей.
— И не бывало такого, чтобы они объединялись, верно? — спросил Херульв и Альв молча кивнул, продолжая внимательно наблюдать за всадниками, что продолжали появляться из леса по обеим берегам реки, которую гуты называли Аланды, а курши и прочие эсты — Лиссес. Локер, первым доехавшим до реки, остановился у моста и крикнул Альву.
— Приветствую тебя, гут! Вижу, ты принимаешь гостей сегодня.
— И немало гостей, — кивнул Альв, кивая на собравшихся у реки воинов, — я и не ждал тебя так рано конунг.
— Уж не значит ли это, что ты не рад меня видеть? — Локер грозно нахмурил брови, — не забывай на чьих землях ты живешь, гут!
— Я помню, конунг, — кивнул Альв, — просто, я еще не собрал достаточно товара на продажу.
— Я должен спрашивать у тебя разрешения, когда мне собирать дань на моей земле?! — рыкнул Локер, — не много ли ты возомнил о себе? Перед тобой трое владык куршской земли — а ты говоришь, что у тебя не хватит для них подарков! Для своих гостей, как я погляжу, у тебя хватает и времени и места.
— Это просто путники, что идут на север, — сказал Альв, — они явились на пару дней и скоро уйдут.
— Никто не скажет, что Локер не чтит законов гостеприимства, — кивнул курш, — и хотя ты и принял гостей без моего ведома и на моей земле, я не буду гнать их. Пусть только заплатят положенную дань — и живут здесь хоть до зимы.
Они говорили на гутском и Херульв, неплохо понимавший этот язык, понял, что настало время вступить в разговор и ему.
— Какой дани ты хочешь, конунг Локер? — крикнул он, — я готов расплатиться с тобой, если цена не слишком высока. Никто не скажет, что Херульв, сын конунга фризов недостаточно щедр с владыками эстов. У меня есть меха и сукна из Фризии и мечи толедской стали и вина из…
— Прибереги все это барахло для князя Ладоги, — в разговор вдруг вмешался жрец в черном, — отдай то, что тебе не принадлежит — и иди куда шел.
— Отдать что? — с деланным недоумением спросил Херульв, хотя по спине его пополз неприятный холодок: он вспомнил, все что Рисса говорила о сигонотах.
— Не притворяйся глупцом, фриз! — голос жреца стал похож на воронье карканье, — ведьма, что правит велетами за спиной князя Драговита, отдала тебе святыню, украденную в храме Поклуса-Велса. Сам Гриве-Гривайтис, верховный жрец трех великих богов, — Перкунса, Поклуса и Потримса — тот, кто сидит у не гаснущего огня в священной роще Ромове послал меня в земли куршей, когда узнал, что украденное ведьмой в твоих руках. Отдай то, что ты держишь в мешке на поясе — и иди куда хочешь.
Херульв покосился на Альва — тот смотрел на гостя со странной смесью мольбы, удивления и негодования. На миг фриз и сам был готов согласиться — настолько нелепой показалась ему мысль о том, чтобы начать кровавую бойню из-за какой-то дохлой мерзости в янтаре. Но перед его внутренним взором вдруг предстали загадочные сине-зеленые глаза, завораживающие нелюдским, будто змеиным, взором; блестящие алые губы в презрительной усмешке обнажающие белоснежные зубы. И в следующий миг Херульв, словно со стороны, с изумлением услышал собственные слова:
— Не твой хозяин обрек меня этой ношей — и не ему меня от нее и избавлять. Я взялся исполнить порученное — и я сдержу свое обещание. Но я могу одарить тебя…
— Ты решил, что владыки куршей такие же торгаши, как этот прохвост, твой хозяин?! — перебил его Локер, — Альв, ты живешь на моей земле только пока я позволяю это тебе. Выдай мне этого негодяя или, клянусь Перконсом, я, сброшу все твое осиное гнездо в пасть Бангпутиса.
Альв бросил испепеляющий взгляд на стоявшего рядом с ним Херульва, потом посмотрел на Локера и покачал головой.
— Он мой гость, — сказал он, — боги проклянут меня и весь мой род, если я отдам его на растерзание.
— Так узнаешь гнев наших богов, гут! — гневно воскликнул сигонот, — если вы оба упрямитесь, то дальше и говорить не о чем. Трое князей Курземе объединились в этом походе, чтобы вернуть в Ромове украденную святыню. И если для этого придется обречь весь твой городок в жертву Поклусу — пусть будет так!
С этими словами жрец повернул коня и направил его в глубь леса. За ним отправились и остальные курши. Последним, меряя Херульва и Альва ненавидящим взглядом, в лесу исчез Локер.
— Не иначе сам Локи принес сюда проклятого фриза!
