– Очевидно, ты не вор. Иначе ты бы сейчас стремился укрыться в глубине дома, и там тебя схватил бы другой магический страж, – сказала Ивендель. – Кто ты?
– Меня зовут Ларон Алисиалар. Я нахожусь под покровительством леди Уэнсомер.
Ларон заметил, что Ивендель вздрогнула, услышав имя леди.
– У тебя есть свиток с рекомендациями?
– Отведи меня завтра утром к ней на виллу, и там его получишь.
– Хорошо, Ларон Алисиалар, но почему ты не подождал до утра?
Ларон показал покрытые синяками и ссадинами руки. Студенты отступили на шаг, все еще удерживая в ладонях клубки огня. Ивендель протянула Ларону лампу, он поднес ее к лицу: один глаз заплыл, кожа вокруг почернела, губа была разбита, на щеках и нижней челюсти темнели синяки.
– Меня ограбили и избили. Бандит думал, что я потерял сознание, опустошил мой кошелек и ушел. Я добрался сюда, зная, где найти госпожу Ивендель, но не леди Уэнсомер.
Ректор забрала лампу.
– Я дам тебе убежище до утра, но без золота ты в городе не проживешь.
– Я сказал лишь, что он опустошил мой кошелек, – пояснил Ларон. – Я обменял один золотой на серебро, чтобы наполнить кошелек. Остальное золото у меня в ботинках.
– Понятно, – Ивендель постукивала в задумчивости носком башмака по каменному полу. – Наши обычные тесты на изобретательность и хитрость, похоже, тебе не нужны, Ларон Алисиалар. Джаррис, помоги ему помыться, наложи заклятие на его золото и покажи, где он может лечь спать. Завтрак через полчаса после рассвета, Ларон, а после тебя проводят на виллу леди Уэнсомер. Возвращайся с ее рекомендациями, и ты сможешь посещать мои занятия. А вы, остальные, марш в постель.
Ларон позавтракал с другими студентами. В академии учились и юноши, и девушки, что было весьма необычно, если не уникально. Конечно, спальни у студентов были раздельными. Большинство студентов просто игнорировало Ларона. Он был маленького роста и выглядел слишком юным, чтобы заинтересовать девушек. Кроме того, все привыкли, что в академии часто появляются новички, которые исчезали после первых двух-трех дней и уже не возвращались. Госпожа Ивендель славилась как высокими стандартами обучения, так и высокой платой.
Ларон заметил, что на крышку стола упали тени. За его спиной стояли три юноши из Акремы и один из Виндика.
– Это еще кто? – спросил самый высокий и мрачный парень.
– Скалтикарец, – ответил другой.
– Ты знаешь его, Старракин? – житель Акремы обратился к юноше из Виндика.
Старракин подался вперед и вылил кружку виноградного сока на колени Ларону.
– Может, если получше поливать, он немного подрастет, – заявил он с ухмылкой.
Ларон, обернувшись, следил, как они удалялись. Глаза его неотрывно смотрели на шею Старракина, а язык невольно искал несуществующие клыки. Как жаль, что он жив и настолько беззащитен. Лучше бы ему оставаться вампиром.
Академия напоминала лабиринт, прорытый червями-древоточцами в причудливой мебели: невидимый снаружи, со множеством выходов и пересечений. Насколько Ларон мог судить по слабому шуму улицы, академия занимала несколько зданий, протянувшихся на два-три квартала и соединенных подземными переходами, тайными дверями в стенах и запутанными коридорами.
Ларон зажмурился от яркого света, когда вместе с одним из студентов-новичков оказался на улице. Они прошли к вилле леди Уэнсомер. Он уже сомневался: а нужны ли ему рекомендации в академию или стоит подыскать нечто менее отвратительное?
Сайрет встала, когда рассвет еще не стер ночные звезды. Священники сарголанской миссии распевали песнопения в храме по соседству. Она разбудила Девять, женщины умылись, поели, вознесли молитву Судьбе, проветрили постели. Затем Сайрет надела свободного кроя шелковые брюки, перетянула их под коленями и в талии, через голову натянула блузу из шелка-сырца, плотно облегавшую грудь, взмахнула широкими, развевающимися рукавами.
Она начала цикл упражнений по растяжке корпуса и конечностей, а Девять повторяла ее движения. После того как руки и ноги девушки разогрелись, Сайрет взялась учить ее базовым танцевальным движениям. Несмотря на то что она провела в теле Веландер уже несколько недель, девушка оставалась скованной и неуклюжей. Девять едва успела освоиться с корабельной качкой и стабильная, твердая суша оказалась для нее настоящим потрясением. Но постепенно она обретала своеобразную грацию, плавность походки. Так что занятия можно было считать многообещающими.
Поручив Девять уборку и научив основным приемам шитья, Сайрет дала ей задания на утро и по веревочной лестнице спустись на улицу, отправившись на работу. Диомеда пробуждалась, учительница танцев решительно шагала к дому Уэнсомер. Но ни слуги знатной дамы, ни сама она не ожидали Сайрет. Ей пришлось подняться в спальню хозяйки и раздвинуть шторы.
– Утро наступило, почтенная Уэнсомер! – громко воскликнула она.
– Уходи, – пробурчала Уэнсомер, зарывшись в подушки.
– Как обычно, ты бодра и полна энтузиазма, – начала Сайрет, стягивая одеяло с ленивой ученицы.
– Ну да, да, – простонала Уэнсомер, закрывая лицо подушкой.