Бунт разразился 22 июня на Сенной площади, где находилась временная холерная больница. Огромная толпа ворвалась в здание. Во всех этажах выбили стекла в окнах, выбросили мебель, разогнали больничную прислугу, убили двух лекарей.
Перепуганные столичные власти собрались на совещание у графа Эссена. Решено было применить военную силу. Гвардейские полки, усиленные артиллерией, окружили площадь. Командующий гвардейским корпусом князь Васильчиков двинул против народа батальон пехоты. Солдаты шли с барабанным боем.
Народ устремился в боковые улицы, но не успокоился.
Испугавшись бунта, в Петербург из Петергофа, водою, на пароходе «Ижора» прибыл Николай I. Страх перед бунтом пересилил страх перед холерой.
Стоя в коляске на Сенной площади, окруженной войсками, царь говорил народу:
– Учинены были злодейства, общий порядок был нарушен. Стыдно народу русскому, забыв веру отцов, подражать буйству французов.
Николай разыграл целое представление. Кончил тем, что подозвал какого-то старика, трижды облобызал его, сел в коляску и уехал.
Вечером царь слушал доклад министра внутренних дел графа Закревского.
– Чему ты приписываешь народные волнения? – спросил Николай.
– Единственно, государь, распоряжениям и злоупотреблениям полиции.
– Что это значит?
– А то, государь, что полиция силою забирает и тащит в холерные больницы и больных, и здоровых, а потом выпускает только тех, кто откупится.
– Что за вздор! – закричал царь, сильно разгневанный. – Кокошкин! – обратился он к находившемуся тут же обер-полицмейстеру. – Доволен ли ты своею полицией?
– Доволен, государь.
– Ну и я совершенно тобою доволен.
Николай не желал слышать даже малую долю правды.
А волнения в Петербурге все продолжались. Самому царю пришлось признать, что «войска, стоя в лагере, беспрестанно в движении, чтобы укрощать и рассеивать толпы». Были произведены многочисленные аресты. В газетах от имени петербургского генерал-губернатора появилось «объявление»: «При случившихся на сих днях в некоторых частях города беспорядках люди, взятые в буйстве и неповиновении… задержаны под арестом. Для исследования поступков сих людей, изобличения и предания суду виновных… государь император высочайше повелел составить особую следственную комиссию, которая уже начала свои действия».
Арестованных бунтовщиков ждала расправа.
