В первой главе «Евгения Онегина» Пушкин писал:
В массе своей российское дворянство не отличалось образованностью. Но еще несравненно менее учились «чему-нибудь» и несравненно более «как-нибудь» представители «низших сословий».
В Петербурге – городе с полумиллионным населением, подавляющее большинство которого составляли «низшие сословия», в 1820-е годы имелось всего лишь 10 приходских училищ – при церковных приходах – и 3 так называемых уездных училища.
Приходские училища были одногодичные. Здесь «детей всех состояний и обоего пола» обучали Закону Божию, чтению, письму, четырем правилам арифметики. Можно себе представить, каким было качество обучения, если в единственном классе приходского училища, особенно из тех, что находились в густонаселенных частях города, набивалось чуть ли не по 100 человек сразу.
В уездных училищах курс был трехгодичный. Сюда принимали только мальчиков, имеющих подготовку в объеме приходского училища. Здесь детям купцов, ремесленников и других городских обывателей сообщались «сведения, которые по образу их жизни, нуждам и упражнениям могут быть наиболее полезны».
В 1830-е годы в Петербурге по-прежнему существовало 10 приходских училищ, в которых обучалось 400–450 детей (из них три четверти мальчиков). Число уездных училищ возросло до восьми, посещали их в то время около 500 мальчиков.
Обучали грамоте и счету и в детских приютах (воспитательных домах) и благотворительных учреждениях. Но это делалось отнюдь не из филантропии или любви к просвещению, а из меркантильных соображений – нужны были грамотные, квалифицированные рабочие и мелкие служащие.
Разделяя точку зрения грибоедовского Фамусова, что все беды происходят от ученья («Ученье – вот чума, ученость – вот причина»), российское правительство полагало вредным и даже опасным просвещение простого народа. Министр просвещения адмирал А. С. Шишков, занявший этот пост в 1824 году, незадолго до воцарения Николая I, говорил: «Науки полезны только тогда, когда, как соль, употребляются и преподаются в меру, смотря по состоянию людей, и по надобности, какую всякое звание в них имеет… Обучать грамоте весь народ или несоразмерное числу оного количество людей принесло бы более вреда, нежели пользы». А его преемнику на этом посту графу С. С. Уварову принадлежат слова: «Если мне удастся отодвинуть Россию на пятьдесят лет от того, что готовит ей просвещение, то я исполню мой долг и умру спокойно».
Образованию дворянских детей уделялось значительно больше внимания, но и оно оставляло желать много лучшего. Особенно частное.
