Список ее чиновников был непомерно длинен. Причина в том, что именитые русские дворяне, тем более столичные аристократы, почитали для себя зазорным смолоду идти на гражданскую службу: молодому дворянину приличествовало носить военный мундир. Исключением была лишь дипломатическая карьера. И молодые люди «хороших фамилий», те, которые не могли или не хотели служить в гвардии, поступали в Коллегию. Множество чиновников здесь лишь числилось, не имея ни жалованья, ни надежды на завидные чины. «Похлопочи, чтобы тебя перевели, – советовал вельможа князь П. В. Лопухин молодому дипломату, своему знакомцу, – …а то в Коллегии столько вас, что ни до чего не добьешься». Среди числившихся в Коллегии, но не служивших были и люди чиновные – действительные и даже тайные советники, и безусая молодежь. Все они именовались «состоящими при разных должностях».
В число не служивших чиновников Коллегии попал после Лицея и восемнадцатилетний Пушкин. Занятия «по части иностранных дел» (так именовал он дипломатию в эпиграмме на Александра I) привлекали его мало, как и любые другие чиновничьи занятия. О дипломатической карьере он не помышлял – в отличие от некоторых своих лицейских товарищей, которые получили назначения на низшие должности в русские миссии за границей: Александр Горчаков уехал в Лондон, Сергей Ломоносов – в Вашингтон…
В 1814 году Александр I поставил во главе иностранного ведомства двух статс-секретарей, которые дважды в неделю являлись к нему для доклада по делам Коллегии.
Один из статс-секретарей, немец Карл Нессельроде, был исполнительным и деятельным чиновником. Другой, грек Иоанн Каподистрия, отличался государственным умом, просвещенными понятиями и образованностью.
Иностранные дипломаты, приезжавшие в Петербург, первым делом являлись к статс-секретарю Нессельроде, жившему на Невском проспекте возле Аничкова дворца. Пробыв некоторое время в русской столице, они обыкновенно старались завязать знакомство и со статс-секретарем Каподистрией, которого царь поселил в бывших покоях государственного канцлера Румянцева на Дворцовой площади. «Господин Нессельроде, – сообщал в Париж французский поверенный в делах, – обычно связан с дипломатическим корпусом и ведет официальные беседы, но ничего сегодня не делается без господина Каподистрии, у которого тайком получают частную аудиенцию». Многие из русских посланников, направляя донесения Нессельроде, вели еще частную переписку с Каподистрией.
Каподистрия вел в Петербурге жизнь довольно уединенную. Ближайшими его друзьями были несколько живших в русской столице греков. Кроме того, он поддерживал отношения с петербургскими литераторами. Еще в начале 1810-х годов Каподистрия познакомился в Молдавии с писателем и историком Павлом Свиньиным. В Петербурге он встречался с И. И. Дмитриевым, В. А. Жуковским, А. И. Тургеневым. По просьбе Тургенева Каподистрия помог определить поэта К. Н. Батюшкова на службу в русскую миссию в Неаполе. Когда молодые литераторы составили дружеское литературное общество «Арзамас» (в него входил и юный Пушкин), они избрали Каподистрию почетным членом общества (или, как это называлось по-арзамасски, «почетным гусем») наряду с И. И. Дмитриевым и Н. М. Карамзиным.
Год спустя Карамзин попросил Каподистрию заступиться за Пушкина, которому грозила ссылка в Сибирь, и статс-секретарь принял близкое участие в судьбе двадцатилетнего поэта. Вероятно, именно Каподистрия предложил Александру I придать высылке Пушкина из Петербурга вид перевода на службу в Екатеринослав, в канцелярию главного попечителя иностранных колонистов Южной России генерал-лейтенанта И. Н. Инзова. В то время, когда решалась судьба Пушкина, Инзов был назначен наместником Бессарабии. Управление этой провинцией находилось в непосредственном ведении Каподистрии. В письме Инзову граф дал умную и благожелательную характеристику Пушкину, он просил генерала принять крамольного поэта под свое благосклонное попечение. Кроме того, Каподистрия назначил ссылаемого стихотворца министерским курьером – причем курьер повез Инзову депешу, в которой генералу предлагался высокий пост наместника Бессарабии.
Вернувшись вечером 4 мая 1820 года из Царского Села, где он вместе с Нессельроде был на докладе у царя, Каподистрия утром 5 мая написал записку директору Хозяйственного департамента Коллегии В. А. Поленову: «Император приказал вчера, чтобы Коллегия выдала г-ну Пушкину, переводчику, тысячу рублей на дорожные расходы. Я прошу Вас, дорогой Поленов, сделать так, чтобы этот молодой человек смог получить эти деньги сегодня, с тем чтобы ему выехать завтра рано утром. Я хочу поручить ему срочную депешу для г-на генерала Инзова».
Человек умеренных взглядов, Каподистрия при этом был решительным противником «австрийской системы» вооруженной контрреволюции, к которой с 1820 года все более склонялся Александр I.
