Из родильного дома я выписалась с вполне здоровым ребёнком. Спустя несколько месяцев, врачи поставили неутешительные диагнозы, среди которых и угроза ДЦП. Объясняя, что если не осуществлять должный уход, не заниматься восстановлением организма, то ребёнок не сможет учиться в обычной школе. Из угроз, а после и из болезней нам удалось «выползти» и, по меркам Питера, почти здоровым ребёнком, дочь пошла в детский сад.
Муж, как обычно, пробыв пять месяцев в отпуске, уходит в рейс, а через неделю я понимаю, что беременна. Вначале хотела оставить ребёнка. Но у меня не получилось. Итак, я пытаюсь восстановиться после аборта и в очередной день, дочь, играя в своей комнате, падает со шведской стенки.
Сначала я думаю, что это обычный синяк, укладываю её отдохнуть, но через три часа боль не проходит. В больнице врачи делают МРТ и ставят диагноз компрессионного перелома позвоночника. Доктора что то ещё уточняют, но я уже ничего не слышу и не понимаю. На просьбу объяснить, отвечают, обращаясь к Оле: «Про танцы теперь можешь забыть навсегда, ближайшие три недели лежать можно только на спине, на специальной кровати, а после будешь учиться ходить заново». И для меня: «Ваш ребёнок – не инвалид, а только заболел». Эту фразу врачи будут повторять для меня три года.
В этот момент я ощущаю: время и жизнь вокруг меня (или во мне) остановились. Из поля моего зрения исчезло всё. Есть только я, ребёнок и проблема. Всё остальное – пустое, невидимое, несуществующее.
Прошло десять месяцев, Оля научилась почти заново ходить, но болезни не давали покоя. Врачи, делая анализы и осматривая ребёнка, разводили руками, не понимая в чём дело, не могли поставить точный диагноз. После посещения очередного врача, ребенку был поставлен диагноз «Целиакия».
Это означает, что нельзя допускать даже попадания на кожу ребенка пшеницы, ржи, ячменя и всех продуктов, содержащих их в своем составе. Продукты покупать можно только в специальном магазине. Дома такую диету соблюдать ребенку возможно. Но в детском саду, общаясь с детьми на площадке, на праздниках, в театрах – диету соблюдать невозможно. И я, как «правильная мама», ограничиваю круг общения своего ребёнка. Но там, где есть дети, хоть какие-то конфеты или другие вкусности – ребёнок ущемлён.
Вечером, после празднования Пасхи с детьми, дочка мне сказала: «Мама, ты же всё умеешь! Помоги мне, я хочу не проснуться!» Следующие два дня помню смутно, после пытаюсь что то увидеть.
Туман густой пеленой полностью окружил меня. Оглядываюсь… Мельчайшие осколки стекла попадают в глаза, из за боли и слёз сначала ничего не вижу. Вскоре ощущаю лёгкое дуновение ветерка, передо мной вырисовывается образ снеговика. Босиком, не чувствуя своего тела от страха и холода, иду по снегу. Подойдя поближе, уже могу увидеть вместо снеговика сугробы снега и сгнившие ягоды рябины. Иду дальше, впереди виднеется ещё какой то образ, пока не совсем чёткий для меня. Подхожу ближе. За кустом, занесённым снегом, сгнившие листья и мусор.
Я одна в поле, заблудилась, вокруг снег, начинается метель. Мне холодно, хочется лечь и уснуть навсегда. Кажется, что сейчас легче умереть, чем выжить. Сажусь в снег и вижу рядом с собой маленькую проталинку, из которой прорезается оранжевый цветок. Наклоняюсь ниже, внимательнее присмотревшись, замечаю кого то или что то шевелящегося. Теперь вижу отчётливо маленькое оранжевое существо, которое с этого момента будет моей ЗУНей. ЗУНЯ – это для меня Здоровье, Умения и удача, Надежда и вера, я.
Дочку, вместе с ЗУНей, подлечила, «вытащила» из многих болячек, подправила своё здоровье. Но сталкиваясь с трудными жизненными ситуациями, не отпускает внутренний мир, Страна Моей Души.
И вот опять становятся всё тише окружающие звуки, вижу поляну, иду по траве, прохожу под аркой, сворачиваю к реке, плыву в «Ковчеге Души», выхожу, иду по тропинке. Джунгли. Бетонный лабиринт, охраняемый большой и страшной обезьяной, в центре которого ребёнок (он напуган и растерян). В лабиринте темно и сыро, стены высокие. Я сверху направляю свет, хочу освободить малыша, но девочка пугается, ещё больше съёживается и закрывается руками. Ухожу отсюда…
Доплываю в «Ковчеге Души» до другой тропинки, иду вглубь леса. На поляне бегает малыш, ему три года. Я пробую подойти, но он меня пугается и убегает. Опять ухожу.
В «Ковчеге Души» перемещаюсь к очередной тропинке, выйдя на поляну, вижу высокую гору, которую обвивает дорожка, на вершине горы расположена пещера. В пещере темно, в глубине стеклянный стол, на котором лежит новорожденный. От малышки исходит прозрачное, чистое сияние. Новорожденная рад моему появлению, я с ней играю, ношу на руках. Обнимая и прижимая, чувствую, как бьётся родное сердечко. Это первый раз, когда подпустил меня к себе мой внутренний ребёнок. После этой встречи я смогу навещать своего малыша, мы знакомы, и она мне доверяет.
