- О, нет. Сначала я хотел сделать все гораздо осторожнее. Я пошел к Юнию Чезарю. Думал, придется воспользоваться камнем, чтобы он меня принял. Но он сам согласился на встречу. Это меня весьма обнадежило... но, как оказалось, надежды я питал зря. Чезарь выслушал меня, все мои предложения, все мои организаторские идеи. И отказался в этом участвовать. Выставил меня за дверь, бросив в спину, что я неправ! Тогда я понял, что мне никто не поможет, и я должен действовать сам. Я решил изменить людей одним желанием. Чтобы они враз стали честнее, трудолюбивее, умнее!
- И что же тебе помешало? - спросил Буца Жбанс, во взгляде которого проглядывала искра понимания. Нельзя было сказать, что он одобрял методы тайного советника, но цели последнего были ему довольно близки.
Нищий вытащил из кармана камень, более всего по форме напоминающий куриное яйцо. Серая поверхность артефакта была идеально ровной, и слегка поблескивала. Юки даже показалось, что от камня расходятся причудливые волны, искажающие реальность, как это делает раскаленный воздух в жаркий день на дороге.
- Мне помешал он! - Буц вытянул философский камень вперед, показывая его своим невольным собеседникам. - Он не всегда в полной мере делает то, что я хочу, - нищий говорил, скорее, сам с собой, чем со Жбансом, или кем-то еще из компании чародейки. Он будто погрузился в собственные мысли, и принялся размышлять вслух. - Я загадываю ему одно, а он, в итоге, поступает по-своему. Это так тяжело принять! Без камня я ничего бы не сумел сделать, но и с ним... с ним бывают проблемы. Он искажает желания!
- Так вот зачем тебе пришлось залезать в голову Юнию Чезарю, и остальным жителям города. И другого способа достичь желаемого ты не нашел? - вновь подала голос Юки.
Она, наконец-то, увидела артефакт, и смогла мысленно к нему потянуться. Простейшая магия, не требующая энергии извне, которой владеют все чародеи, независимо от ранга и опыта. Благо, хотя бы от этого у нее не случалось пока приступа жестокой боли, и не начинала идти кровь носом. Однако, возникала другая проблема: философский камень был окружен, словно щитом, непробиваемым упрямством Буца. Дотронуться до него, а уж тем более, взаимодействовать с ним сквозь такую преграду Юки не могла. Нужно было как-то отвлечь нищего, заставить его потерять концентрацию.
- Ты завладел мыслями моего отца! Заставил его выполнять твои приказы, против его воли! - бросился к решетке Бруд, с ненавистью глядя на тайного советника.
Буц отвел взгляд от камня и уставился на Бруда.
- Он не оставил мне выбора. Ведь я хотел помочь ему в правлении Ветроидом. А он рассмеялся мне в лицо. "Людей нельзя заставлять!", "люди сами должны понять"! Глупый идеалист! Люди никогда и ничего сами не поймут! - нищий, вдруг, растянул свою ухмылку до размеров улыбки. Из-за тонких бледных губ показались идеально ровные белые зубы. Лицо Буца вновь приобрело бледный оттенок, он сумел себя успокоить. - Зато, взгляни, чего смог добиться Чезарь под моим чутким руководством, и с помощью этой замечательной вещицы! - он подкинул философский камень на ладони. - Люди счастливы жить в Ветроиде! Самые достойные из них сумели осуществить свои мечты! И даже у отбросов из-за Стены есть шанс стать членами нового, идеального общества!
Чародейка успокаивающе положила руку на плечо Бруда, и с легким прищуром уставилась на тайного советника.
- Нет, Буц. Это философский камень заставляет их думать, что они счастливы. Бездушный артефакт всего лишь исполняет твое желание. Но, на самом деле, все происходящее здесь - не более чем иллюзия. Качественная, реалистичная иллюзия. Но, как только камень исчезнет - она развеется. А камень должен исчезнуть. Ведь для поддержания иллюзии ему нужна магия. Ты об этом не знал, правда ведь? - Юки буквально сверлила нищего взглядом. - И он продолжает стягивать эту магию в город со всех окрестностей, чтобы поддерживать то безумие, которое ты устроил. А ты даже не осознаешь этого. Что подвел целый город к очень опасной черте. Знаешь, что бывает, когда насыщенность магического поля превышает определенную планку? Вряд ли, ты же не чародей. Но я скажу тебе. Происходит взрыв. И, в случае с Ветроидом, взрыв этот будет такой силы, что самое страшное извержение вулкана, происходившее на этом свете, ему и в подметки не годится.
На лице Буца на долю секунды промелькнуло сомнение, впрочем, быстро сменившееся упертой уверенностью в себе.