Я безусловно врал, но люди этого не знали и забеспокоились. - В другие круги Ада почему перейти не дают? Мы в этом шестом, как прокаженные. Дружинники разбрелись в толпе, подговаривали и подбадривали. - Не знаю кто как, а я так больше жить не буду. - Не будет?! - крикнул кто-то из толпы, - Смотри, доберется до тебя Люцифер. - Кто доберется? Люцифер доберется?!! - заорал я. - Ты меня Люцифером не пугай! Кто он вообще такой? Толпа испуганно зашумела и попятилась от фонтана. - Кто его видел? - буйствовал я, - Может и нет никакого Люцифера? Моисей все захапал и под себя гребет. Не представляю, что мог грести под себя Моисей, главное, чтоб народ думал, что его нагло и бесцеремонно обворовывают. Это во все века и времена действовало. Толпа опять придвинулась ближе и зашепталась. - Чего тянуть. Давайте-ка прямо сейчас, не откладывая, пойдем все к нему и спросим, по какому праву он тут распоряжается. - Сам и спрашивай! - закричали скептики или, вернее, здравомыслящие люди. - Спрошу! - крикнул я. - Кто хочет слышать правду - за мной! Я спрыгнул с фонтана и, в окружении своих ребят, бодро зашагал в сторону Моисеевой резиденции. Толпа любопытных, сначала вяло, а потом все веселее, поплелась следом. Подумав, я проложил маршрут мимо административного управления одиннадцатого сектора. Там всегда дежурит патруль, который наверняка заинтересуется идущей по улице демонстрацией. Я завернул за угол и направился прямо к обалдевшему офицеру и двум солдатам. - Что происходит? - растерянно буркнул офицер, когда я подошел к нему вплотную. - Кто разрешил собрание? - Дед Пихто! - гаркнул я и с размаху залепил кулаком в клыкастую харю. Офицер рухнул и я радостно пнул его по выпирающим ребрам. Видя такое беспредельное поведение рядовые черти попытались бежать, но тотчас были схвачены и удавлены. Толпа весело зашумела и, подбадриваемая криками дружинников, принялась втаптывать поверженного офицера в грунт. Успешно справившись с этим нехитрым делом все вновь посмотрели на меня, как бы спрашивая: "Кто следующий?" Я решительно ткнул пальцем в здание администрации. Дальнейших указаний не требовалось. Я еще некоторое время любовался, как из окон вылетала мебель и служащие, потом развернулся и медленно побрел сквозь возрастающий поток привлеченных шумом зевак. Дойдя до ближайшего переулка, я свернул в него и, не прячась, не опасаясь слежки, побрел к своему дому. Далеко сзади кто-то тонко заверещал: - Опа, мусора! Шухер! Век на лодке не кататься!
Вопреки моим ожиданиям в этот раз за мной не пришли. Весь шестой круг гудел, как проснувшийся по весне пчелиный рой. Власти были в оцепенении. Столь бурного дебоша Ад еще не видел. И это было только начало... Посоветовавшись со своей мини армией, я решил действовать еще более дерзко. После первой акции не прошло и двух воплей Элементала, а я опять появился на площади Порока. Находящихся там чертей, которые со слов очевидцев составляли картину недавнего происшествия, попросту забили. Меня подняли на руки и поставили на фонтан, откуда я толкнул еще одну вдохновенную и абсолютно бессмысленную речь о никчемности Моисеевой власти, свободе, равенстве, братстве и целебном свойстве Амброзии. Когда я закончил говорить, дружинники подняли меня и двинулись вперед по улице. Толпа, которая в этот раз была значительно больше вчерашней, повалила следом. - Бей! Круши! - орали где-то справа. - Лупи! - раздавался слева до боли знакомый голос, напомнивший мне сокурсника Андрея Колупальского. Приглядевшись, я действительно увидел Андрея, махнул ему рукой и счастливо запел: - Фраера поставил я на гоп! Фраер оказался жирный клоп... Начиналось веселье. Громили и били все, что видели: магазины, чертей и подпольные бары, откуда немедленно выгребалась вся Амброзия. Вскоре с разных сторон послышались песни. Заправленные энергией дружинники изловили где-то двух проституток и теперь тарабанили их по очереди. Те, что несли меня на руках, предложили и мне побаловаться, но я отказался. "Не гоже лидеру движения развратничать посреди улицы ", - подумал я. Кроме того, далеко впереди появились черные цепи эсэсовцев и чертей младшего состава. Конечно, по сценарию, я должен дать себя поймать. Однако мне почему-то не хотелось сдаваться. Происходящее начинало нравиться. И, если уж быть правдивым, страшновато. Хотелось еще денек побегать. Покуралесить. "Сдамся завтра ", твердо решил я и опять сбежал.
