Я, грешник, наталкиваясь на очередную выступающую девочку (большое счастье, кстати, если они выступают с приличными текстами; пусть они будут одинаковые по форме и содержанию, но хотя бы технически не позорные), обычно не выдерживаю. Девочки мне не интересны, мне интересны их поклонники. Но поклонники тоже не радуют разнообразием. Я говорю – о, да тут графоманка. Поклонники, убеждая меня вежливо, начинают перечислять: да у нее две – тридцать, сто – книжек, да она уже два года с концертами по стране катается, да она финалистка Фис Феса – у нее настоящая поэзия высокой пробы. После «настоящей поэзии высокой пробы» я иду вразнос и ценители, испуганно пища, разбегаются по темным углам. А сами носители этой высокой пробы, обозвав меня быдлом и козлом, потом почему-то резко меняют тональность и начинают ныть про тяжкую жизнь. С чем и расходимся.
В принципе, это развлечение пора заканчивать – ладно, девочки выступают с одинаковыми стихами, так у них еще и поклонники одинаковые. В общем, это понятно. Усредненный вкус фестивалей рождает усредненного потребителя, который диктует свою волю пишущим. И у вас остается на самом деле всего два варианта для выбора – либо играть по всеобщим правилам, пробираясь к относительной известности (настоящей славы поэтам сегодня не может дать никто), либо плюнуть на все и наслаждаться творчеством в кругу близких людей.
И если ваше творчество хоть чего-то стоит, то рано или поздно оно к читателю пробьется – точнее, может быть, что читатель пробьется к нему.
Но есть еще одна тонкость, весьма невероятная и парадоксальная, возможно, что я про нее уже говорил. Слушайте: какие бы деньги в вас не вкладывали тщеславные обитатели разных золотых миль и престижных шоссе, сколько бы вам не помогали в издании книг седовласые старцы, держащие в руках вожжи литпроцесса, сколько бы вас не хвалили румяные юнцы, борзо пишущие на любые темы – это все пустяки. Потому что последнее слово всегда остается за народом. Да.
За тем самым, которого так легко обмануть, подсунув очередной симулякр, которому тридцать лет капитализма в прямом смысле выжгли художественный вкус до корня.
Я говорю про народ, а не про экзальтированных поклонниц, хотя они, конечно, тоже народ. Я говорю не про образованщину, которая шага без Бахтина шагнуть не может, и беседу о цене на молоко обязательно сведет к заносам метамодернизма. Я говорю про условного дядю Васю, который, случайно прочитав стишок в газете, аккуратно вырвет его, сложит и будет читать иногда.
Что-то ты не то несешь, лысый, – скажете вы. Народ же туп. Он же слушает Поющие Трусы, Цоя, все самопальные группы из интернета. Он же не читает, а глотает самые низкопробные детективы и сопливые женские романы. Ты точно про этот народ говоришь? Именно, именно, про него. Я говорил – парадокс, но народ (я такой же народ) заглушает боль от несовершенства мира этаким звуковым и духовным хламом. Но когда появляется гений масштаба Высоцкого, у меня, то есть народа, открываются глаза и из них текут слезы. И народ делает все, чтобы Высоцкий звучал из каждого окна.
В общем-то именно так все и происходило.
С другой стороны, я лично знаю литературных функционеров, которые сидят на теплых местах десятилетиями, пользуются холуями-графоманами и их подношениями, издают каждый свой написанный роман, отжимают под себя газеты, должности и издательства. Но, как говориться – не принимает матушка-Волга. Эти функционеры жиреют, лысеют, тупеют, звереют, но народ их не принимает. Выблевывает, как излишек.
И я, честно говоря, наслаждаюсь, глядя, как подонок, обвешанный тиражами и регалиями, прозябает в безвестности, которая только усилится после его смерти. Потому что не надо занимать чужие места.
Наш народ какой-то вековой глубинной мудростью способен отсеять породу от алмазов – правда, не всегда это происходит при жизни автора, а иногда вообще не происходит. Что делать. Такое тоже бывает. Потому что чтобы мудрый народ смог оценить стихи, ему их надо показать. Желательно большим тиражом. И не волнуйтесь – все равно именно он, народ, решает, кто останется в вечности. И его мнение не купишь никакими медальками и грамотами. Впрочем, точно так же мы не узнаем результата.
Есть еще один способ, который кажется весьма успешным в качестве личной раскрутки – прильнуть к каким-нибудь музыкантам, а еще лучше – сделать вместе с ними музыкальное сопровождение какого-нибудь фильма. Теоретически, именно это должно сработать больше чем на сто процентов, на двести или на триста. В самом деле – те, кто снимает фильмы, владеют деньгами на рекламу и привлечение аудитории. То есть, рекламируя фильмы, они будут рекламировать и ваши песни. Точнее, стихи, на которые написаны песни.