Иер., 36: 5–6.
Свиток читался храмовым служителям, которые с тревогой рассказали царю о сути дела. Царь послал чиновника за свитком и приказал прочитать его.
Люди из Храма, по-видимому, с удивительным усердием постарались передать слова Иеремии царю, и для этого могли быть серьезные светские причины. С тех пор как Нехо Египетский убил Иосию в Мегиддо, Иудея стала данницей Египту, но теперь, поскольку Вавилон, в свою очередь, торжествовал над Египтом, возник вопрос относительно того, должна ли Иудея оставаться верной Египту или перейти на сторону его противника и под власть Вавилонии. Каждая из альтернатив имела своих сторонников, и в этой стране были проегипетские и провавилонские партии. Храмовые служители, к которым пришел Варух, вполне возможно, были убеждены в том, что Египет пал, и считали, что в практическом смысле единственным безопасным курсом было бы подчиниться Навуходоносору. Поскольку Иеремия говорил о том же, его сочинения были спешно отправлены царю.
Однако Иоаким, очевидно, занимал проегипетскую позицию, и, по-видимому, для этого у него были веские личные причины.
После того как Иосия был убит при Мегиддо, народ Иудеи провозгласил царем младшего сына Селлума (престольное имя Иоахаза):
4 Цар., 23: 30.
Но Нехо, который теперь правил Иудеей, не принял этого. Он предпочел посадить на престол своего собственного кандидата, того, на кого он мог положиться, и который был, возможно, связан с ним клятвами, произнесенными в обмен на царствование. Поэтому египетский монарх сместил Селлума и посадил на престол его старшего брата:
4 Цар., 23: 34.
Поэтому Иоаким был очень предан египетскому фараону за полученный престол. Даже если он не испытывал никакого раскаяния из-за нарушения клятвы преданности, которую он дал, то, весьма вероятно, он считал, что, если Навуходоносор займет Иудею, пусть даже и из-за мирного подчинения Иудеи, вавилонский царь будет вынужден считать Иоакима египетской марионеткой и поэтому ненадежным. Он сделал так, как сделал бы на его месте Нехо, и посадил на престол своего собственного человека. Следовательно, чисто из личных интересов и совершенно вопреки национальному благу, Иоаким занял проегипетскую позицию.
Кроме того, Иоаким совершенно не мог испытывать к Иеремии добрых чувств, поскольку пророк яростно выступил против царя лично и отнюдь не в вежливых выражениях. Среди высказываний пророка, которые, возможно, не были включены в свиток, врученный царю, но которые Иоаким, должно быть, знал, были примерно следующие:
Иер., 22: 18–19.
Поэтому, когда придворный по имени Иегудий прочитал Иоакиму пугающие предсказания о погибели, произнесенные Иеремией, Иоаким сразу отреагировал с мрачным гневом.
Иер., 36: 23.