Ученики, после того как им явился Иисус, живой и невредимый, обещавший скорое свое повторное пришествие, очнулись от растерянности и страха. И всё, что помнили об Иисусе, рассказывали всем желающим, число которых медленно, однако неуклонно возрастало. Сильнее всего их соблазняла Божья благодать, которая немедленно окутывала каждого, кто поверит в Сына Божьего. И вечное спасение, которое последует за этим. А неукоснительное соблюдение всех предписаний, заповедей и законов иудаизма — само собой при этом разумелось. Но евреи относились к этим соплеменникам своим и с подозрением, и с неприязнью, поскольку жуткой ересью казалось им наличие кого-то, кто сидит сейчас на небесах по правую руку от единственного и невидимого Бога. И первый христианский мученик Стефан забит камнями был за громко высказанное мнение, что Иисус Христос равновелик своему Богу Отцу. Кроме того, эти сектанты хоть и соблюдали все традиции и предписания еврейского закона, но устраивали ежедневные совместные трапезы — в память о последней трапезе Учителя с учениками. Кое-кто из них продал свое имущество, и в общине-секте эти деньги стали общими. Ну, словом, подозрительные были люди. Даже язычников они охотно принимали в свою секту, сперва обратив их в иудейство: и обрезание должны были сделать новообращенные, и соблюдать еврейские традиции в еде, и почитать субботу днем святым. И только лишь затем — пройти обряд крещения.
Скорее всего, захирела б эта секта иудео-христиан, как захирели множество других, но появился человек, которого впоследствии назвали чрезвычайно точно: «яростный апостол».
Савл из города Тарса был моложе Иисуса лет на восемь. Он уже учился в Иерусалиме, когда будущий объект его пожизненной и пламенной любви еще покуда плотничал в своей деревне. И когда Иисус пришел в Иерусалим, Савл вполне мог слышать какую-нибудь из его проповедей или, услыхав о чудесах, полюбопытствовать, что это за учитель. Но не довелось. Еще, кстати, одно доказательство того, насколько незаметен был приход на Пасху в Иерусалим очередного бродячего вероучителя, раздутый вскоре до большого шумного события. Сегодня странно думать, что ходили они по одним и тем же улицам не столь уж большого города, ни разу не сойдясь друг с другом накоротке.
Савл, ревностный иудей, проявил себя активным гонителем первых христиан. И в побиении камнями мученика Стефана активно участвовал. (На этом месте напротив базилики Агонии ныне выстроена церковь Святого Стефана.) Энергии и фанатизма иудейского в этом Савле было столько, что, выпросив у первосвященника рекомендательное письмо, отправился он в город Дамаск, чтоб там отлавливать христиан и доставлять в тюрьму при Храме. Он шел, примкнув к попутному торговому каравану. И при подходе к городу средь бела дня упал он, ослепленный яркой вспышкой света с неба, и оттуда же раздался громкий голос: «Почему ты гонишь меня?» Попутчики подняли его и в незрячем состоянии, полуживым доставили в Дамаск. А через несколько дней был голос местному еврею (одному из тех, кого Савл собирался доставить в тюрьму): «Найди и вылечи этого слепого человека». Вылеченный и прозревший (и в прямом, и в переносном смысле) Савл немедля обратился в христианство. Вскоре он станет Павлом, знаменитым и великим учредителем религии, распространившейся по миру. Так далеко она ушла от идей Иисуса, что появилось даже слово, принятое в науке о христианстве: «паулинизм».
Незаурядный талант проповедника оказался у этого невзрачного человека. Был он маленького роста, щуплый и кривоногий, плешивый (вскоре — напрочь лысый), почти слеп на один глаз и подвержен периодическим припадкам — то ли малярии, то ли эпилепсии. Искра дара Божьего попадает в людей очень разных, в том числе — с непрезентабельной внешностью.
Это Павлу пришла в голову идея крестить язычников. А чтоб было легче для готовых обратиться в христианство, он отменил их предварительный переход в иудейство: обрезание, запреты в пище, святость субботы. Крещение стало единственным и главным в ритуале обращения в новую веру. Только вера в Иисуса Христа являлась залогом вечной жизни, снятия грехов и воздаяния блаженства всем несчастным и страдавшим, всем гонимым, бедным и униженным в земном существовании. Как это было привлекательно, понятно каждому. Иудаизм и христианство разошлись навсегда. Как мать и дочь. А их раздоры постепенно обернулась ненавистью. Написанные один за другим Евангелия и пламенные письменные проповеди Павла образовали Новый Завет, святую книгу христианства, сильно эту ненависть раздувшую.
Тут нам не обойтись без одного забавного момента. То в земле усердно роясь, то в архивах, человечество воссоздает свою историю. А накопав что-то новое, охотно перекраивает очертания прошлого. И чем дальше, тем причудливее становится картина канувшего времени. Так, сравнительно недавно выяснилось, что евреи сочинили христианство дважды.
