А о всеобщем братстве и любви в учении раввина Иисуса нам хочется добавить пару слов. Мы крайне мало знаем с достоверностью, что говорил этот великий человек, поскольку теперь трудно определить, что из сказанного принадлежит ему, а что уже апостолам, евангелистам и прочим сеятелям веры. Но все равно во всех Евангелиях проскальзывает много из того, что мог и в самом деле проповедовать этот святой и кроткий человек. Истово передавая мысли предков, предыдущих еврейских мудрецов, он доводил их наставления до крайнего предела, вовсе невозможного уже для исполнения в реальной жизни. Тут пример ярчайший — рекомендация подставлять левую щеку, если тебя уже ударили по правой. А библейские слова «Люби ближнего твоего, как самого себя» он превратил в основу своего учения, нисколько не заботясь о том, что завет этот прекрасен, но невыполним. Недаром современный афорист Борис Крутиер эти блаженные слова перефразировал: «Возлюби ближнего, как он — тебя, и вы квиты».
Или еще один пример: «…любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас…» И мы хотим тут заявить со всей определенностью, что не дождутся такового от нас лично эти суки!
Первое время своего существования христианству приходилось тяжко. Римская империя, терпимая к религиям своих провинций, сразу же и всюду принялась преследовать эту странную еврейскую секту, принимавшую любого, кто поверит в якобы воскресшего смутьяна. Христиан подозревали (мифы поползли немедленно) в распространении болезней, в неурожаях и стихийных бедствиях, в связях с дьяволом, в кровавых жертвоприношениях и даже в людоедстве. Список их злокозненных дел и помыслов легко продолжить, ибо это все те обвинения, которые впоследствии обрушит христианство на евреев. Начатая императором Нероном всенародная забава — скармливать христиан диким зверям на аренах цирков — стала в империи повсюдным развлечением. О многих тысячах распятых нечего и говорить. Чтоб избежать не минуемой и страшной смерти, христианину надо было вслух отречься от Христа и преклониться перед изображением императора (который тоже был одним из римских узаконенных богов), И длилось это триста лет. С высокой и печальной лаконичностью об этом написал философ Тертуллиан: «Тибр ли выходит из берегов или Нил не поднимается, начинают кричать: "Христиан на съедение льву! Всех до единого — льву!"»
Однако христианство распространялось по империи, как подземный пожар. Очень уж заманчива была идея вечной жизни в награду за всего лишь веру в Сына Божьего. И император Константин в начале четвертого века отменил запрет христианства. Тут уж христиане принялись сводить счеты друг с другом, искореняя ересь и всякое инакомыслие в собственной среде. С большим усердием творилось жесткое единство христианской церкви. Историк Гиббон заметил как-то вскользь, что за последующие триста лет убито было христиан (единоверцами) не меньше, чем за предыдущие три века гонений. А попутно были мягко и естественно присвоены все еврейские святые книги, названные Ветхим Заветом. Ибо без этой древней основы трудно было объяснить Новый Завет. А многочисленные пророчества в Ветхом Завете замечательно достоверно говорили о грядущем появлении Христа — уже, конечно, не евреям говорили, ибо те в своих священных книгах ничего, как обнаружилось, не поняли. Искусство толкования цитат победно заявило о своей великой пользе человечеству. И выходило по всему, что Бог заключил новый союз — и уже отнюдь не с евреями, которые по слепоте и злобе погубили (пусть даже руками римлян) Божьего посланца — Сына.
То главное, чему учил Христос, — любовь и милосердие — пустыми стало звуками с поры, когда окрепшая и сил набравшаяся церковь стала воздавать евреям благодарность за свое явление на свет. Но это всем известно и без нас.
А в двадцатом веке спохватились вдруг мыслители, что христианство — это троянский конь, подло подаренный евреями доверчивому и слепому человечеству. Первым обнаружил это (еще в веке девятнадцатом) Фридрих Ницше. Евреи навязали миру, горько сетовал философ, мерзкие отравные идеи о морали, равенстве, добре, любви и справедливости, что является обузой для сверх-человеков, призванных править миром. Сами же сверх-человеки появились веком позже и развили горестные мысли Ницше в стройную систему о еврейской духовной пагубе, ибо совесть (гнусная еврейская выдумка, по словам Гитлера) только связывает руки сильных арийцев, урожденных властелинов слабого и недоразвитого человеческого стада. Так что и за религию милосердия вина лежит на хитрых древних евреях.
