Надо сказать, что такое великое событие, как возникновение христианства, прошло для большинства населявшего Палестину народа почти незамеченным. Людей куда больше волновали налоги и прочие повседневные неприятности. Можно, конечно, по этому поводу философически покачать головой, но дело обстояло именно так. Иудеей управлял Рим, который к народам своей империи относился как к стаду дойных коров и хотел от этого стада лишь порядка и денег. За соблюдение первого и количество второго отвечал прокуратор, то бишь римский наместник. Должность эта была ответственная и требовала умения сочетать железную хватку с известной тактичностью по отношению к местному населению, что, согласитесь, под силу лишь человеку с твердым характером и хорошей головой. На несправедливого прокуратора можно было пожаловаться в Рим, и — примеров хватает — Рим прокуратора одергивал. Поначалу римляне вполне справлялись с ролью гуманных владык, считаясь с еврейскими привычками и чудачествами: статуи назло туземцам они не воздвигали, а с Синедрионом и верхушкой общества вполне сотрудничали. В общем, если все было и не совсем хорошо, то, по крайней мере, не очень плохо. Но длилось это недолго.
Прокураторы довольно быстро смекнули, что на этой должности можно запросто поправить, как бы это поприличнее выразиться, свое материальное положение. И они стали его поправлять, то бишь выдавливать из евреев все, что выдавить можно. Это с одной стороны. С другой, они подчеркнуто оказывали предпочтение языческому, в основном — греческому, населению, которого было в Палестине немало. Удивляться здесь нечему, так как и сами они тоже были язычниками, а последний из них — Флор был вовсе малоазиатским греком. Должность свою он получил благодаря близости к тогдашнему императору Нерону. Евреев он терпеть не мог, и здесь он был не прав. Не потому, что евреев (или любой другой народ) следует любить. Не прав он был потому, что любить надо дойную корову, а не пинать ее ногами и унижать при каждом удобном случае, ибо у коровы тоже есть свое достоинство, и при обидном обращении она не только доится намного хуже, но еще взбрыкнуть вдруг может. Вот евреи и взбрыкнули.
Все произошло после того, как с попустительства Флора греки в Кейсарии погромили евреев, а Флор умело в этом обвинил самих евреев. Таким образом, он оказался основателем плодотворной традиции, процветающей и в наши дни. Еврейский народ заимел на Флора большой зуб. А когда Флор в счет погашения несуществующих долгов потребовал от Храма крупных денег, то народ вышел на улицы. Надо сказать, что поначалу люди потешались, расхаживая с шапками в руках и прося подаяния для бедняка Флора. Флор, однако, шутку не понял, обиделся и потребовал выдать шутников. Их не выдали. Тогда Флор казнил три тысячи человек, в том числе детей и женщин. Тут все и началось.
На помощь Флору поспешил из Сирии наместник Цестий Галл со своими легионами, но его начисто разгромили в уже знакомом нам ущелье Бейт-Хорон. Бедный Цестий не только потерял три тысячи своих отборных легионеров — евреи захватили воинский штандарт — золотого орла, а это по римским понятиям был позор — хуже некуда. Так в 66 году н. э. началось Великое восстание.
Тут пироману и любителю искусств императору Нерону пришлось отложить в сторону кифару, снять котурны и заняться скучными государственными делами. В Палестину были посланы войска числом в шестьдесят тысяч человек во главе с Веспасианом — человеком, которому было суждено войти в историю в качестве автора выражения «Деньги не пахнут». Став императором, он обложил налогом мочеиспускание своих подданных — деньги были нужны. Сын его Тит поморщился — и было от чего: указ дал повод для многих очень едких шуток. А через какое-то время папаша как бы случайно сунул сыну под нос монету и поинтересовался: как там насчет запаха? Тот попался в ловушку — папаша не зря был стратегом и тактиком — и отрицательно мотнул головой. Вот тут-то Веспасиан и произнес свою историческую фразу, правота которой подтверждалась и подтверждается с тех пор ежедневно. Кстати, это был налог не просто на естественное человеческое отправление, а как бы на промышленный химикат: мочой в те времена дубили кожу.
