Города Афула и Бейт-Шеан внимания никакого не заслуживают, а Скитополис — наоборот. До того как стать Скитополисом, он звался Бейт-Шеаном, как и сейчас, и именно на его стенах после гибели на горе Гильбоа были выставлены тела царя Саула и его сыновей. Кроме этого, он знаменит тем, что здесь снимался фильм «Иисус Христос — суперстар». Город этот основал фараон Тутмос III. Сегодня большая часть города раскопана и являет собой зрелище весьма впечатляющее. Здесь обнаружили много изумительных мозаик, часть из которых находится в Музее Израиля в Иерусалиме. Есть там и амфитеатр на десять тысяч человек, и театр, и бани, и фонтан, так что любителям древности — это лакомый кусочек. Здесь даже можно посидеть в античном сортире! Кроме того, там по ночам устраивают ошеломительные цветосветомузыкальные действа — куда там Голливуду!
Что же до горы Гильбоа, то она от горя и стыда за то, что ей пришлось стать местом гибели несчастного царя с потомством, облысела. Такое бывает с горами тонкой душевной конституции. Вот так: взяла и облысела. Зато от этого потрясения на ней выросли черные ирисы, которые растут и цветут только на ней, а больше нигде, и ранней весной это удивительное растение может наблюдать всякий желающий, и вы в том числе, совершенно бесплатно. По прошествии многих-многих сотен лет и при заботливом участии еврейских земледельцев гора Гильбоа все-таки стала опять покрываться растительностью и обросла, как в стародавние времена, но кой-какие проплешины все-таки остались.
Давид, очень переживая гибель Саула и своего любимого друга Ионафана, сочинил по этому поводу несколько трогательных строк. Затем, оставив филистимлян, увел своих ребят в город Хеврон, в землю его родного колена Иегуды (где пещера, в которой похоронены патриархи и праматери), и стал царствовать.
В то же время выживший сын Саула Иевофсей царствовал над остальным Израилем. И в результате этой ситуации случилась довольно долгая вялотекущая война со многими жертвами, в том числе — и самим Иевофсеем, и многими выдающимися людьми того времени. Все они погибли разнообразными смертями, и царь Давид каждого оплакал в трогательных стихах, исполненных высокого поэтического достоинства. Когда наконец всех поубивали и родник, питавший литературные таланты Давида, временно иссяк, то все колена (за неимением другой кандидатуры) присягнули Давиду. И поскольку стал теперь Давид не просто вождем одного колена, а всеизраильским царем, то, дабы избежать упрека в поблажке собственному племени, решил он перенести столицу из родимого Хеврона в нейтральное место. Оно нашлось на границе между территориями колена Иегуды и колена Вениамина. Маленький занюханный городишко, стоявший на водоразделе на краю пустыни. Зато в центре страны, как раз на пересечении различных торговых путей. Правда, небольшая закавыка там все же была, ибо жили в этом городе иевусеи — народец такой. И поскольку добровольно свой город они покидать не хотели, а другого подходящего места для столицы не было и не предвиделось, то у царя Давида не оставалось никакого другого выхода, как этот город захватить. Что он и сделал. И город этот назывался — Иерусалим,
Много лет тому назад одному из авторов этой книги довелось побывать в Сантьяго-де-Компостелла — старинном испанском городе, где в кафедральном соборе похоронен покровитель Испании — древний еврей Иаков, которого испанцы зовут Сантьяго. Город этот был на протяжении многих сотен лет целью паломничества, и не большим преувеличением будет сказать, что строилась Европа вдоль путей, ведущих к Сантьяго. Помимо желания увидеть этот город свирепого барокко и собор, своей избыточной пластикой напоминающий индийские храмы, автора влекло желание купить там шляпу. Собственно, шляпа паломника с прикрепленной к ней раковиной (во Франции этих моллюсков называют Сен-Жак, что по-французски опять же святой Иаков) у него уже имелась, но рогатой галицийской шляпы еще не было. И заскочил он в магазин, где, выбрав дивную шляпу, подошел к хозяину заведения — вальяжному галисийцу со слегка брезгливым выражением лица. Заворачивая покупку, продавец скользнул по очередному покупателю скучающим взглядом и пробормотал: «Сеньор из Лондона?» Поводом для этого предположения послужила, очевидно, майка с надписью «SASHA LONDON». «Нет, — вежливо ответил покупатель продавцу, — сеньор из Иерусалима». — «Из Иерусалима?» Брезгливость, скука — все это в мгновение ока соскочило с галисийца. Он низко поклонился и с великим уважением произнес: «О, сеньор, в мире есть только три истинно великих города: Иерусалим, Рим и Сантьяго-де-Компостелла!»
