– Демир, куда мы идем? Куда ты меня тащишь? – спросила я.
Мои ноги, по мере того как наши шаги ускорялись, начинали болеть еще сильнее.
– Демир, ходить в пуантах не так легко, как ты думаешь. Мне больно, – я продолжала хныкать, как ребенок.
Он вдруг остановился. Не успела я опомниться, как он схватил меня на руки и поднял.
– Что ты делаешь? Ты собираешься причинить себе боль перед выступлением. Опусти меня сейчас же.
Игнорируя все мои жалобы, он шел, прижимая меня к себе.
– Демир, поставь меня на место!
Я попытала счастья еще раз, стараясь, чтобы мой голос отдавался эхом в коридоре. Он не опустил меня, но, по крайней мере, остановился. Задержав взгляд на моих глазах, он закусил нижнюю губу, а затем, довольно быстро, прижался своими губами к моим.
Мужской парфюм, сладкая улыбка не позволили мне отстраниться. Этого было достаточно, чтобы заставить любую женщину ревновать. На его красных губах теперь маленькие остатки моей помады.
И еще вот это.
– Ты иногда слишком много говоришь, дорогая. Почему бы тебе не замолчать. Следует научиться останавливаться.
Несмотря на то что он говорил очень вежливо, в то же время это было властно. И самое странное, что мне это нравилось. Более того, у меня было ощущение, словно во мне всколыхнулись все чувства разом. Такое тепло на лице оттого, что он назвал меня дорогой в таком тоне.
Я кивнула ему в ответ и поняла, что между нами возникло сильное притяжение, и он прекрасно это осознавал и получал огромное удовольствие. Я попыталась опуститься на землю, но он мне не позволил. Раз так, я воспользовалась возможностью и большим пальцем убрала остатки помады, размазанной по его губам. По его озорному взгляду я поняла, что он вполне доволен моим поведением. Он почти хотел меня укусить.
В гримерной, из которой я выскочила минуту назад, все изумленно уставились на нас. Похоже на то, что меня поймали во время побега… Помахав рукой, с глупой ухмылкой, Церен, в отличие от остальных, разразилась громким смехом. Она все испортила. Уверена, она была единственной, кто догадался, что я сбежала.
Когда мы вышли к сцене и подошли к щели у края красного занавеса, Демир схватил меня за плечи и потянул к сцене.
– Смотри, что ты видишь?
Прошептав мне на ухо, он сделал еще один шаг, а я попыталась отодвинуть занавес и посмотреть в зал.
Глаза увлажнились от боли, но макияж не размазался. Я напомнила себе, что должна сдержать слезы. Малыши, которых Демир тренировал месяцами, в своих балетных тапочках, показывали все, чему научились. Они были настолько храбрыми, что в их глазах не было ни капли страха. Я его не видела, я его даже не чувствовала. Напротив, они все знали, что делают. И знали очень хорошо. Они выглядели так, словно были маленькими лебедями и плыли по сцене.
– Как воинственны, как храбры их маленькие сердца.
Единственное, что я делала, пока Демир тихонько напевал мне в ухо, – это наблюдала за маленькими героями в центре сцены.
На этот раз мой взгляд упал на толпу, сидевшую на красных сиденьях. Дядя Деврим, тетя Эсма и Сенем сидели в первых рядах этой толпы. Они смеялись и наблюдали за выступлением детей на сцене. Рядом с ними дядя Орхан, тетя Зехра и даже Седат. Они здесь ради меня, ради нас. Я бросила короткий взгляд на пустое место между дядей Девримом и дядей Орханом и в другом конце зала увидела семью Демира. Тетя Мельтем что-то бормочет дяде Суату, а с другой стороны рядом с ним сидела тетя Эсма, которая постучала его по плечу и попросила повернуться. Тут же были Мустафа и его отец, дядя Онур. Духовные и настоящие родители Демира были близки, его настоящие родители были совсем рядом, а он даже не подозревал об этом. То, что я увидела, было настолько печальным, что на глаза наворачивались слезы. То, что Демир стоял за моей спиной и не видел моего лица, было хорошо. Я собиралась расплакаться и испортить весь макияж.
Мы не разговаривали с Мустафой с тех пор, как поссорились. Я даже не думала, что он приедет сюда, не думала, что он позвонит, поэтому не проверяла телефон сегодня. Демир, заметив мое настроение, опередил меня. Я решила взять ответственность за свое выступление и настроилась их не разочаровать. Они нашли время и пришли поддержать нас.
Я пыталась отвлечься и понаблюдать за людьми, сидевшими в креслах в театре. Когда я посмотрела дальше в зал, то увидела, что наши друзья тоже здесь: Гекче, Кан, Бахар, Эмре и Батухан расположились на местах сразу за нашими родителями. А Огуз сидел на задних сиденьях и весело болтал с Дамлой и Айбюке. Огуз и Дамла о чем-то переговаривались, пока Айбюке наблюдала за Мустафой на переднем сиденье.
Но сегодня я не собиралась об этом беспокоиться. По бокам потолка был приколот плакат с надписью: «Это все невинные дети для…», написанный на белых воздушных шарах. С улыбкой на лице, опустив плечи, я снова повернулась к Демиру. Увидев, что в его глазах снова ожила надежда, я лишь пожала плечами.
В ответ я прошептала:
– Это прекрасно, – призналась я шепотом.
