Мне не нравилось, что она продолжает винить себя в той автокатастрофе. Детский ум… Как он мог знать, что было хорошо и правильно в те времена?
– Ты знаешь, что такого не было. Ты была ребенком, Сенем.
Когда я перебила ее, прервав ее речь, она снова схватила меня за руку, дав знак замолчать. Она шикнула на меня.
– Пожалуйста, не перебивай меня, – сказала она, и я замолчала, не протестуя.
– У нас были мечты и надежды. Ты собиралась учиться в консерватории, я хотела стать художником. Мы собирались расти, держась друг за друга. И так мы собирались жить.
Было приятно осознавать, что она не забыла о наших мечтах.
– Но однажды волшебная палочка из сказок оказалась в руках добрых людей. Они дали нам лучшую жизнь. Ты робела, колебалась. Я не думала о том, что произойдет, и просто ворвалась в дверь. Хотя сейчас я не с тем человеком, с которым хочу быть, я сижу здесь. Ты не просто мой друг детства. Ты не мой друг сейчас, не мой товарищ, не мой родственник. Ты моя семья, Ниса. Единственная семья, которая есть у меня в этом мире. Тетя Эсма, дядя Деврим и даже Дамла, которые, несмотря ни на что, рядом со мной. Но однажды нам придется попрощаться и с ними. Мы останемся одни. Но мы никогда не разлучимся друг с другом. Мы никогда не попрощаемся.
Я продолжала слушать ее, не обращая внимания на слезы, текущие по моим щекам. Она протянула руку и вытерла мои слезы пальцами.
– Я готова на все, чтобы вернуть тебя, мою семью.
Я поняла, что готова так же, как и она. Склонив голову на ее плечо, я крепко сжала ее руку.
– Я тоже, Блондиночка, – пробормотала я, и она легонько толкнула меня плечом. Больше никаких блондинок. Если мы хотим начать все сначала, нам придется придумать что-то новое.
– Я имею в виду, Карамелька, – усмехнулась я.
Тут к нам неожиданно подошел Демир. Мы обе перевели взгляд на него. Вернее, не на него. А на пакет с семечками в его руке… В этом жесте было что-то теплое, домашнее.
Я почувствовала это. Может, Мустафы с нами не было, но был тот, в ком текла та же кровь.
– Может, это глупо и по-девчачьи, но семечки вам сейчас не повредят.
– Ну, хватит! – крикнула я, пока женщина за моей спиной пыталась взбить мои волосы, которые и так пушатся.
Я не понимала, кто она – визажист или парикмахер. С темными волнистыми рыжими волосами, эта женщина сосредоточенно смотрела на меня через зеркало. Я быстро встала со стула, к которому была прижата, не обращая на нее внимания. Освободив свои волосы, которые она все еще пыталась распушить, из ее рук, я огрызнулась.
– Отпустите мои волосы.
Как будто стресса было недостаточно, поведение этой женщины переполняло меня. Я даже вспотела. И моя задница, и мое тело напряглись от многочасового сидения на стуле. Я попыталась охладить себя рукой и расслабиться, но у меня, к сожалению, опять ничего не получилось. Из-за моего грубого поведения мне пришлось покинуть комнату. Церен и другие девушки с интересом наблюдали за мной. Они странно смотрели на меня. Как бы говоря Церен, что все в порядке, я попыталась ей улыбнуться. И еще. Почему у меня волосы распущены, когда у других девушек они убраны в простой пучок? Зачем им развеваться, как метла? Я не понимала.
И цвет наших платьев был разным. У всех были широкие лямки, короткие платья темно-красного цвета с юбками-пачками, а на мне платье с длинными тюлевыми рукавами и юбкой-шопенкой. Длинное белое воздушное платье, покрытое тюлем. Оно было таким выделяющимся и сразу бросалось в глаза. В нем я чувствовала себя невестой, мне только фаты не хватало. Но я заменю ее искусственной белой гвоздикой с короной на ней.
До последнего момента никто, включая Церен, не знал, во что мы будем одеты. Нам ничего не сказали. Похоже, мне следовало взять дело в свои руки и все изменить. Стилисты боялись рассказывать мне. Они дали Демиру обещание. То есть и тут вмешался Демир. Что ж, я не собираюсь принимать это близко к сердцу. Я была одной из детей, которых он обучал, по его мнению?
Женщина, которая меня обслуживала, предложила:
– Дорогая, давай еще распушим твои волосы, – но я отрицательно покачала головой и отказалась.
У меня не было сил выдержать эту пытку еще несколько минут.
– Хватит, – сказала я, приглаживая волосы и сводя на нет весь ее труд.
– Если ты будешь стараться еще больше, клянусь, я упаду в обморок прямо здесь.
– О, я так волнуюсь, я так боюсь.
