В течение этой недели я только ходила в магазин с Сенем и встречалась с Мустафой. Церен писала, что она продолжит обучение танцам в следующем году. Мне пришлось отказаться от регистрации. Сначала я подумала, что Демир попытается сделать то же самое, потому что он до последней минуты настаивал на том, что не хочет заниматься без меня. Но мне удалось его уговорить остаться ради группы его учеников.
Я не знаю, где и как мы будем после экзаменов, и уж точно не могла это предсказать.
В тот день я сказала всем, что больше не буду ходить в танцевальный класс. Больше всех расстроилась Церен. Она обняла меня так, как будто мы были друзьями много лет, и сказала, что ей будет не хватать меня. Я действительно любила ее и была благодарна за то, что она для меня сделала. Я буду скучать по ней. Церен была одной из тех, с кем мне удалось подружиться в этой новой жизни.
Одним из приятных моментов во время этой недели был футбольный турнир, который постоянно откладывали из-за экзаменов. До этого я даже не представляла, что это может быть так интересно, пока не оказалась среди болельщиков с плакатом в руках. Из-за того, как эмоционально я реагировала, Гекче потешалась надо мной.
Из-за Огуза я могу позволить себе не поддерживать свой класс на этих турнирах. Но я пришла поболеть за Кана. Вместе с Бахар мы болели за ее класс, но в основном, конечно, за Демира. Кроме того, Эмре и Батухан тоже играли в футбол.
Они играли великолепно и почти обыграли наш класс по забитым голам. Батухан забил два гола подряд, и его пасы всегда были от Демира. Кроме того, во время турниров Демир носил футболку «Галатасарая». Он говорил, что не фанат, но я думаю, что он немного лукавил.
После матча Демир был весь мокрый, но все же он взял меня на руки и победно сфотографировался со мной. Я не смогла сдержать глупую ухмылку на лице. Он намеревался запечатлеть каждый момент нашей жизни. Последнюю фотографию мы сделали в парке рядом с домом.
Дядя Деврим отогнал машину на школьную парковку, пока я делала фото. Положив телефон в сумку, я быстро вышла из машины и, подойдя к тете Эсме, взяла ее за руку. Сенем проделала то же самое с дядей Девримом. Казалось, мы как будто поменялись местами этим утром. Но все равно все шло хорошо.
Когда все мы твердым шагом направились к школьному двору, увиденное зрелище заставило меня удивиться. Мне казалось, что родители нечасто приходят в школу. Но толпа в саду говорила об обратном. Сад почти полностью заполняли родители учеников. Вот чуть дальше родители Батухана и Бахар. Здесь же были тетя Мельтем и дядя Суат. Когда мы встретились с ними взглядами, я улыбнулась и помахала рукой.
Тут кто-то обнял меня сзади. Я обернулась и встретила улыбающегося Демира Гюрсоя. Его улыбка согревала мое сердце. Вдруг он стиснул мои щеки своими ладонями, и я не успела понять, что происходит, как он сочно поцеловал меня. И сделал это на людях, когда на нас все смотрели. Он сделал это! Я чувствовала прикосновения его губ, оставляющих на моей коже следы, от которых у меня все в душе крушилось.
Я с трудом сдерживалась, чтобы не провалиться под землю. Мы привлекли к себе столько внимания, что мне стало неловко и пришлось оттолкнуть его плечом.
– Демир, что ты позволяешь себе при всех?
Я, конечно, не злилась на такое поведение. Но от такого обращения мои щеки запылали от смущения. Он поджал губы, не обращая внимания на резкость моего тона, и обнял меня за плечи.
– В чем дело? Я целую свою девушку.
Рядом с нами был дядя Деврим, и я кивнула, напоминая, что рядом находится и тетя Эсма. Я показывала пальцем не только на них, но и на толпу, наблюдавшую за нами.
– Ты с ума сошел? Разве ты не видишь толпу в саду?
Оглянувшись, он лишь пожал плечами и продолжил ухмыляться.
– Кроме того, разве можно так хватать меня? Это грубо.
Люди продолжали смотреть на нас. На этот раз более невинно, он взял мой подбородок указательным пальцем и провел губами по одной щеке. Он нежно прикасался ко мне. В то время как мое тело пылало от его мягких прикосновений, толпа вокруг нас все больше смущала меня. Мне было так неловко.
– Пусть видят. Мне не от кого прятаться, некого стыдиться. И мне нечего бояться. Что они могут сказать?
Демир продолжал говорить вполне уверенно, таким ласковым тоном, который заставил меня забыться и перестать думать обо всех этих людях в саду. Тут он слегка отступил назад и посмотрел на окружающих.
– Демир любит Нису, – сказал он, подняв обе руки вверх, – пусть все знают! – крикнул он. Его громкий голос раскатился эхом по округе, он и не подозревал, какую бурю он вызвал в моем сердце.
Я закрыла рот, широко открытый от изумления, и схватила его за руку и притянула к себе.
Что это было, черт возьми? Должно быть, он сошел с ума. Я пыталась подавить хихиканье, но это было невозможно при таком его поведении. Может, я и смущалась, но мне так нравилось, что внутри все покалывало от удовольствия.
