Церемония вручения табелей была очень веселой. Кан и Гекче мило препирались в классе, предпочитая держаться подальше от Огуза. Хотя после того, что между нами произошло, я не думала, что он решится подойти к нам.
Но я не знала, о чем тетя Эсма говорила с его мамой. Мне было очень любопытно. Я собиралась узнать о содержании разговора у Сенем, хотя выражение лица Огуза говорило само за себя. Я была уверена, что тетя Эсма его не пожалела, и теперь ему не выкрутиться: совершать одну и ту же ошибку дважды было неправильно. Он, так или иначе, должен был поплатиться за это. И по его лицу было видно, что он очень беспокоится.
Мы с Гекче были довольны тем, как Кан сдал экзамен, хотя и много над ним подшучивали. Его средний балл был на грани, и до похвальной грамоты не хватило всего пары баллов, но учителя дали ему понять, что следует стараться лучше. Хотя его раздражало, что мы к нему придираемся, стоило Гекче сказать пару приятных слов, как он тут же успокаивался и таял, как сливки.
Пока все это происходило, Огуз не только не подходил ко мне, но и не решался подойти к Кану. После его последних слов между ними образовалась большая дистанция. Они больше не сидели вместе на уроках, не смотрели друг другу в лицо. Даже на школьных турнирах у них было свое отношение друг к другу.
Я была свидетелем всего этого. То, что Огуз был так одинок, заставляло меня чувствовать жалость к нему, но я понимала, что он сам в этом виноват. Поэтому я просто хотела молчать и держаться от него подальше.
Хотя в последнее время она старалась не показывать этого мне, я понимала, что она все еще привязана к нему, – у нее плохо получалось это скрывать. Несколько раз я видела ее и Огуза в школьной библиотеке или в столовой. Они о чем-то говорили, но как только я их замечала, сразу же расходились. Я спрашивала у Сенем, о чем они говорили, но она только отмалчивалась. Мне было ужасно любопытно, но я понимала, что она не может контролировать свое сердце и, несмотря ни на что, хочет быть с ним. Об этом говорили даже ее глаза.
Но сердце Сенем уже один раз было разбито, и я не хотела, чтобы это повторилось. Напротив, ей нужно было найти лекарство от душевной боли и понять, за что на самом деле стоит бороться.
Получив табель успеваемости и покинув школу, Демир собирался в кафе с двоюродным братом и его женой, чтобы обсудить новости. Поначалу он позвал меня с собой, чтобы мы лучше друг друга узнали, но я не хотела мешать его семейным делам и предложила увидеться вечером. Он сказал, что будет с нетерпением этого ждать, и поцеловал меня в щеку.
На этот раз за руль «Импалы» сел Шевкет, и они уехали.
По дороге домой тетя Эсма сидела рядом с Сенем. Я была в восторге от того, что моя подруга вызвалась подготовить меня к вечеру: даже тетя Эсма не могла сравниться с Сенем по части макияжа и причесок. Я не знала, что она собирается со мной сделать, но полностью доверяла ей.
Мы бежали по саду дома с табелями в руках, как маленькие дети, и громко шумели, чем напугали тетю Зехру. Извинившись перед ней, мы уже собирались разойтись по своим комнатам, как Сенем сказала, что возьмет несколько вещей, чтобы подготовиться.
На самом верху лестницы нас остановил дядя Деврим.
– Девочки, если у вас есть минутка, можно вас на пару слов?
Его тон звучал довольно серьезно, и мы с Сенем некоторое время смотрели друг на друга, пытаясь понять, что происходит. Все шло так гладко, что мы не знали, совершили ли какую-то ошибку или нет.
– Конечно, дядя Деврим, – ответила Сенем.
Дядя указал рукой на гостиную, и мы с Сенем последовали за ним. Тетя Эсма, которая шла позади нас, внезапно исчезла.
Мы с Сенем сели на большое кресло и с любопытством изучали дядю Деврима глазами. Он сцепил обе руки, устраиваясь в кресле. Его глаза испытующе смотрели на нас. Впервые я почувствовал не доверие, а тревогу – этот взгляд был тяжелым. Переглянувшись с Сенем, я поняла, что никто из нас не знает, что происходит.
Наконец тетя Эсма достала два больших фотоальбома.
Когда она вошла в гостиную, дядя Деврим сидел на диване. Он выпрямился, на этот раз посмотрел нам в глаза и глубоко вздохнул.
– Мы с Эсмой хотим рассказать вам кое-что, – сказал он.
Дядя Деврим начал говорить, и я не могла понять, что его так расстроило и что он пытается нам сказать.
Тетя Эсма взяла альбомы в руки и положила их на столик напротив нас. Выражение ее лица ничуть не изменилось: оно было точно такое же, как у дяди Деврима.
Мое внимание привлек конверт, лежащий между страниц альбома.
– Как проходят сеансы психолога, Сенем? Ты говоришь, что все идет хорошо. Но мы не знаем, как именно. Все хорошо, правда, девочка?
Я решила, что, если разговор будет о Сенем, мое присутствие здесь неуместно.
– Думаю, вам нужно поговорить об этом наедине.
Когда я попыталась встать, тетя Эсма схватила меня за руку и вернула меня на место.
– Нет, Ниса. Пожалуйста, останься.
Когда я уселась обратно, тетя Эсма продолжила:
