– То, о чем мы будем говорить, касается вас обеих. – Она повернула голову к Сенем с обеспокоенным видом и выжидающе посмотрела.
– Мне уже лучше, тетя Эсма. Мой врач – очень хорошая женщина. Я могу рассказать ей все что угодно. Кроме того, я снова рисую, и это меня успокаивает.
Сенем говорила совершенно естественно, без тени притворства.
Дядя Деврим поднялся с кресла и присел на корточки рядом с журнальным столиком напротив нас. Оставив конверт с письмом в углу, он открыл один из альбомов.
– Вы задаетесь вопросом, почему мы ведем этот разговор. Есть то, о чем мы вам раньше не рассказывали.
Пока дядя Деврим говорил дрожащим голосом, он держал в руках обложку альбома. Я затаила дыхание, когда он открыл его и положил перед нами. Фотографии, которые мы увидели, заставили почувствовать комок в горле. Нам было известно только ее имя и малая часть ее истории. Мы замерли.
– Наша дочь Гюлькан. Она была так полна жизни, так весела. Она была нашей любимицей. Мы хотели запомнить каждую ее улыбку, поэтому создали эти альбомы, чтобы никогда ее не забыть. Мы всегда хранили их у своей кровати.
В фотоальбоме, который дядя Деврим с тоской в голосе подтолкнул к нам, на всех снимках была изображена светловолосая девушка.
Я смотрела на нее с большим любопытством. Она улыбалась в каждом кадре по-разному, но с каждым разом все ярче. Она была так красива, что прекрасное лицо совсем не сочеталось со словом «смерть».
Ее волосы были чуть темнее, чем у Сенем, и такие же зеленые глаза. Этот веселый взгляд на фотографиях всегда был одним и тем же. Та же форма для начальной школы.
– Если бы она не умерла, она бы сегодня окончила университет. С самого детства она очень хотела работать у меня. Вот почему она говорила: «Я выбью все дерьмо из женщин-врачей вокруг тебя, папа».
Когда слеза дяди Деврима скатилась по его щеке, я почувствовала, что тоже вот-вот заплачу. Комок сжимал мое горло. Я видела боль в глазах дяди Деврима. Было очевидно, как сильно он был ей предан и как сильно по ней скучает. Не заметить это мог только слепой.
– Наша дочь умерла не от тяжелой болезни. Наша дочь…
Эсма долго не могла закончить начатые слова.
В этот момент я поняла, что тетя Зехра наблюдает за нами с порога и тоже плачет, вытирая слезы платком.
– Она покончила с собой, – сказала тетя Эсма.
Дядя Деврим не смог продолжить.
Узел в горле уже не причинял мне боли, а разрывал на части. Я не могла остановить слез, бегущих по щекам, и взяла Сенем за руку, чтобы успокоить дрожь в теле.
– Что? – только и произнесла Сенем, в то время как я даже не могла открыть рот.
Мой взгляд упал на нее, но тут же переместился на тетю Эсму, которая все еще пыталась держаться и тяжело дышала. Теперь я чувствовала, какое бремя она несет на своих плечах.
Сенем спросила дрожащим голосом:
– Как это случилось?
Она налила стакан воды и протянула его тете Эсме, которая под напором Сенем сделала глоток. Это немного помогло.
– Все очень изменилось после того, как она поступила в университет в Стамбуле. Первый год прошел очень хорошо. Она всегда приезжала домой по выходным и проводила время с нами. Но в конце первого года она сказала, что не хочет приезжать к нам летом. Мы не возражали: она искала новых острых ощущений, и нам не хотелось гасить ее энтузиазм, не хотелось лишать ее этого счастья. Мы думали, что оставим все как есть, но поняли, что это было зря.
– Откуда мы могли знать, что она начала меняться?
Хотя слезы тети Эсмы не прекращались, она продолжала рассказывать, а мы продолжали переворачивать страницы альбома…
– В начале второго года мы с трудом дозванивались до Гюлькан: она говорила, либо что занята, либо что не дома, и отключалась. На какое-то время мы смирились с этим. Были даже моменты, когда я звонила ей, а она истерически смеялась в трубку. Этот смех оказался призывом о помощи. Она просила меня о помощи, но я, как ее мать, не поняла этого.
Услышанное ударило нас словно обухом по голове, и на этот раз Сенем сжала мою руку. Когда я обернулась и посмотрела ей в лицо, то увидела, что она тоже не может сдержать слез.
– Оказалось, что наша дочь – девушка, которую мы до конца так и не поняли, – встретила мужчину, о котором мы так и не узнали. Кто ее познакомил, как, так и не удалось узнать. Мы расспрашивали ее друзей, но ничего. Наша дочь была так безумно влюблена, что ей приходилось скрывать это от всех. Она нуждалась в нем. Но мы узнали только тогда, когда было уже слишком поздно. Это был очень плохой человек. Он подсадил ее на наркотики, изменил сознание, и в итоге мы потеряли ее.
