Путеводная звезда полностью

То, что они рассказывали, рвало душу, словно острыми осколками.

Боль тети Эсмы невозможно было унять. Когда я дала волю рыданиям, мне хотелось спрятать лицо в ладонях. Этого не должно было быть. Люди с таким прекрасным сердцем не заслужили этого.

В тот вечер, когда я пришла в дом Огуза, я стала свидетельницей кровавого инцидента.

Вот почему тетя Эсма и дядя Деврим так отреагировали. Теперь я лучше понимала, потому что чувствовала то же горе, ту же боль. Они не хотели проходить через это снова.

– Мне жаль, что мы скрывали это от вас все это время. Нам искренне жаль. Но это не потому, что нам стыдно за нашу дочь. Мы не смогли никого наказать, потому что не нашли виновного. Мы не смогли спасти нашу дочь, не смогли защитить ее. Даже моя мама посмотрела мне в глаза и сказала, что мы не смогли позаботиться о ней как следует.

Тетя Эсма продолжала плакать. Я не могла больше смотреть на это. Встала со своего места, подошла к дрожащей женщине и, обхватив ее за шею, крепко обняла. Я хотела облегчить ее боль, но знала, что это невозможно. Ведь, что бы мы ни делали, мы никогда не сможем заменить им родного человека из их плоти и крови.

– Однажды утром она позвонила мне. Сзади доносились звуки грозы. «Прости меня, папа, я прошу тебя простить меня!» – кричала она в трубку. Я не сразу понял, что это было. Я подумал: «Наверное, она шутит надо мной». Ведь она иногда так делала. Она звонила в самые неподходящие моменты и пыталась со мной поболтать. Но тот шум волн предвещал беду. Моя дочь утопилась из-за какого-то ублюдка. Она отправилась на тот свет. Знаете почему? Просто потому, что он мужчина. Она думала, что нам будет стыдно за то, что он взял ее силой, что мы отвернемся от нее. Ни я, ни Эсма никогда бы от нее не отказались. Нам не было бы стыдно. Я бы взял ее на руки, крепко обнял и больше никогда не отпускал, что бы кто ни говорил. Неужели мнение чужих людей дороже собственного ребенка?

Пока дядя Деврим рассказывал о том, что произошло с болью, я взяла конверт, лежащий на столике. Зачем она это сделала? Почему она сделала это? Зачем она разрушила жизнь этих прекрасных людей? Почему Гюлькан пожертвовала собственной жизнью ни за что? Почему она так поступила? Почему? Когда именно она должна была быть в этом доме, в этих креслах, почему ее не было здесь? Это была несправедливость. Огромная несправедливость.

Тетя Эсма сказала:

– Все это время я была строга с тобой из-за Демира. Прости, что я выступаю против, но я не собираюсь отдавать своих дочерей. Я не могу позволить себе снова потерять вас.

Я прижалась к ней и смахнула слезы большими пальцами, поцеловав ее в щеки.

– Этого не случится. Я обещаю, – сказала я.

Она кивнула с улыбкой на лице, словно показывая, что верит в это.

– Вот почему я сегодня разговаривала с Огузом и его мамой. Я знаю, что ты расстроена из-за меня, но решение, которое я приняла, самое лучшее для тебя. Ты знаешь это, дочь моя.

Когда тетя Эсма на этот раз посмотрела на Сенем и заговорила, та лишь отвела глаза и дала волю слезам. Я не понимала, что происходит, но, видимо, дела шли не очень хорошо.

Тетя Эсма, взглянув на письмо в моей руке, сказала:

– Это от нее, единственное, что у нас осталось. Соседка по общежитию отдала.

– Можно мне его прочитать?

Когда они оба кивнули в ответ на мой вопрос, я вытащила сложенный лист бумаги из конверта.

Болезненная дрожь пробежала по моему телу, когда я погладила края. Гюлькан прикасалась к этой бумаге много лет назад, и я будто почувствовала ее боль в тот момент. Она написала письмо дяде Девриму и тете Эсме.

Этот крошечный листок бумаги на самом деле скрывал такую глубокую боль, что я чувствовала ее кончиками пальцев. Эмоции, которые я испытывала, рвали мои сердце. Сделав глубокий вдох, я стала читать написанное.