Путеводная звезда полностью

Я не могу ничего изменить, не могу оправиться от боли в сердце. Самое отчетливое, что я помню: «Ведат, смотри, куда едешь!»

Когда я снова открыла глаза на мир, я оказалась совершенно в другом месте. Я находилась среди людей, которых совсем не знала. Я была в комнате одна, и здесь не было ни мамы, ни папы, ни этого маленького негодника Селима. Моя голова была обмотана тонкой мягкой тканью.

Ко мне подошел незнакомый мужчина и дотронулся до меня, и моя рана разболелась еще сильнее. Вокруг меня стали собираться люди в такой же форме, как та, что носила моя мама.

И они кружили вокруг меня. Они смотрели мне в глаза.

Они смотрели на меня, как на великое чудо, но я была лишь чудом выжившей девочкой после автокатастрофы. Я спрашивала о маме, но никто не отвечал. Я спросила об отце, и снова ни слова. Они просто смотрели друг на друга и молчали. Тогда я поняла, что мои мама и папа никогда не вернутся. Они оставили меня совсем одну. Они ушли, чтобы никогда не вернуться. И взяли с собой не меня, а этого маленького негодяя.

Пока я беспомощно оглядывалась вокруг пустыми глазами, пытаясь рассмотреть то отвратительное место, где я находилась, вошли еще несколько человек, которых я тоже не знала.

Я услышала, как они снова заговорили между собой. Я ничего не понимала.

– Это та девочка, которая выжила в аварии на автостраде в Измите?

– Да, офицер.

– Сколько ей лет?

– Шесть лет, сэр.

– Как ее здоровье?

– Нормально. У нее был небольшой удар по голове, но в остальном это просто чудо. Она абсолютно невредима. Мы провели все проверки и ничего не нашли.

– Вы связались с ее родственниками?

– Да, сэр, мы связались с ее родственниками, но никто не хочет брать девочку к себе, даже ее бабушка с дедушкой.

– Тогда давайте постараемся как можно скорее оформить медицинские процедуры и документы. Доктор, после того как лечение девочки закончится, она отправится в ближайший приют.

– Мы постараемся сделать это прямо сейчас.

Я чувствовала, что нечто принадлежащее только мне, два нужных мне существа, мои мама и папа, бросило меня.

И вот спустя несколько недель я оказалась совершенно в другом месте, я доверила себя совершенно другим рукам, рукам, которые не дали мне убежать. И эти руки обнимали меня так крепко, что я боялась, что они никогда меня не отпустят. Именно это я и чувствовала в тот момент. Я ласкала невинное лицо другого человека, рядом с которым лежала. Эта девочка обнимала меня крепче, чем когда-либо отец или мама. Я поняла, что никогда не останусь одна в детском доме. Да и как я могла быть одна? У всех там было такое же прошлое, как у меня. Такое же болезненное, как мое. Ни у кого из них не было руки, за которую можно было бы ухватиться. Не было гавани. И я чувствовала, что мне повезло, если, войдя, я сразу же встретила ту, кто дала мне опору и возможность чувствовать себя нужной. Я была под защитой. Даже если однажды она захочет уйти от меня, я никогда не смогу уйти от нее. Она давала мне тепло и близость, которых не дали мои мама и папа. Я никогда не смогла бы отказаться от этого маленького сердечка, которое дарило мне чувства. Все эти годы я мечтала быть с ней неразлучной.

Однажды в нашу дверь постучали, и в коридоре послышались шаги и голоса разных людей. Эти голоса были настолько возбужденными, что какое-то время мы раздумывали, открывать дверь или нет. И так туда-сюда. Когда дверь наконец широко распахнулась, мы столкнулись с предложением, от которого нельзя было отказываться. И вот что произошло. Я наконец получила то, чего не получила от своих мамы и папы. Увидев любовь в паре прекрасных глаз, я ослепла. Но я не могла уйти из детского дома одна и потащила ее за собой. Я потащила ее за собой, а она не хотела, не могла принять это. Я сделала ее частью своей жизни. Жалела ли я об этом? Не знаю. Но было видно, что я обижена и зла одновременно. Несмотря на юный возраст, я была разбита. Я была зла. Может быть, я ничего не могла с собой поделать, но я был очень зла на всех, кто меня окружал.

Сенем Тойгур… Ты много лет держала в своей руке мою руку.