Автобус подбросило на кочке, и Гена очнулся от невеселых мыслей. За окном мелькали окраинные московские пейзажи. Это было нехорошо, во-первых, не по инструкции так тянуть время, во-вторых, неуважительно к беглянке. Она же тоже чувствовала, что Гена не просто случайно севший рядом увалень, в-третьих, не в его принципах откладывать неприятные дела.
– Пойдемте, наша остановка. ― Гена галантно протянул ей руку, помог спуститься с высокого сиденья, перевел через дорогу, не отпуская локоть спутницы. ― Вы приехали, мадам.
Старушка ехидно фыркнула, что не вязалось с ее обликом и вавиловскими фантазиями.
– Молодой человек, я пятьдесят три года проработала в школе. Господа и мадамы, как говорил Шариков, все в Париже. А мы в Подмосковье. Вам точно необходимо меня конвоировать назад? У меня дело чрезвычайной важности дома. Могу поклясться, вернусь сама, как закончу!
Вавилов опешил. Шатуны реагировали по-разному. Кто-то вообще был мало разумен и только хныкал, другие агрессивны, третьи заискивали, предлагали деньги. Иронизирующих до сегодняшнего дня не встречалось.
– Мадам, к сожалению, вам необходимо вернуться. Сейчас мы сядем в автобус, и вы мне расскажете, что случилось, а я подумаю, как вам помочь.
– Меня зовут Валентина Александровна, молодой человек!
Вавилов кивнул:
– А меня Гена Вавилов.
Ученик пятого Б, захотелось ему добавить.
– Андрюша голоден. ― Валентина Александровна покачала головой. ― Когда случилась эта неприятность, он гулял, а сейчас не может вернуться домой, ключи ведь зачем-то положили мне в карман. Да и как он откроет дверь? Так что мне срочно необходимо вернуться и как-то решить эту проблему.
Вавилов ничего не понимал. Женщине на вид было за восемьдесят. Какой Андрюша? Один из четверых внуков или шестерых правнуков? Может, он умственно отсталый, родители отказались и оставили жить с бабушкой? Куда смотрят органы опеки?
– Андрюша ― ваш внук? Он недееспособен?
– Андрюша ― кот. И он вполне дееспособен, но жив и привык есть дважды в день! А меня уже неделю нет дома! ― Старушка цепко ухватила Вавилова за рукав. ― Геночка, я вижу, вы хороший мальчик! ― Вавилов испуганно уставился на нее. ― Мне нельзя к живым, это я понимаю, это логично, но ведь вам можно! Пообещайте мне съездить туда и накормить несчастное животное!
То ли от удивления, то ли от жалости, Гена пообещал, проводил подопечную до кованых ворот: «Спасибо, дорогой! Дальше я сама, не заблужусь!» ― и поехал кормить неведомого Андрюшу куда-то в арбатские переулки. Спросить, как выглядит кот, где может прятаться и отзывается ли на имя, Гена забыл.
На удивление, дом и подъезд Вавилов нашел быстро, как будто знал, куда идти. Обычный двор, палисадник с торчащими из земли огрызками ирисов и голыми ветками сирени, кое-как припаркованные машины. На канализационном люке прямо посреди тротуара сидел кот, ветер раздувал длинную шерсть, а казалось, что разносит рыжие искры.
– Андрю. ха? ―Гена чуть запнулся, но назвать огромного огненного зверину Андрюшей, как хозяйка, у Вавилова не повернулся язык.
Кот открыл янтарные глаза, не спеша встал и подошел к Гене, боднул круглой башкой джинсы, мяукнул вопросительно.
– Я от Валентины Александровны. ― Гена присел перед котом на корточки. ― Понимаешь, ее больше нет.
Кот кивнул, забрался к Вавилову на колени и стал топтаться, устраиваясь поудобнее.
Вавилов вздохнул и продолжил:
– Она умерла, Андрюх. Но прислала меня, чтоб я тебя покормил. Ой, блин! Ты чего? ― Когтистая лапа тяжело шлепнула его по щеке. ― Вот прямо сейчас еды нет.
Кот вздохнул и свернулся клубочком у Гены за пазухой.
– Э, друг? ― Вавилов слегка обалдел от кошачьей бесцеремонности, поднялся с корточек и хлопнул себя по лбу. Наконец до него дошло, во что он ввязался.
– Андрюха, е-мое! Так ты знал?
Кот лизнул Генину щеку и замурлыкал еще громче.
– Поздравляю, у вас будет кот! ― пробубнил Вавилов себе под нос и зашагал к метро. От пушистого нахала под курткой и на душе становилось теплее.
«…Волны бились в домик на сваях посередине озера, все шаталось и скрипело. Водяные валы с залива переваливали через перешеек, не замечая. Разветчик сержант Емельянов сказал такие шторма бывают раз в педесят лет, а он знал потому-что был из месных.
