– Говорят, что блудильцы неуязвимы. Чем поразила зверя Лиходейка? Ведь при ней не было оружия, так?
– Наверное, зверь ранил или убил себя сам, ― ответил Афаначий. ― А оружие женщины было вот здесь.
И дотронулся до лба.
– Она ему внушила?.. ― задохнулся от чувств Стась. ― И как это получилось-то? Что нужно сделать, чтобы внушать?
– Такие знания утрачены навсегда, ― печально ответил Афаначий. ― Иначе мы бы не попали в беду. Не готовились бы убегать.
– А если сначала поговорить… ― Тут Стаська постучала себя по лбу. ― С враноголубем? Узнать, как там, на другом берегу?
– Кто ж это сделает? ― спросил старец, и его взгляд стал суровым и цепким.
– Мы попробуем! ― ляпнул Стась.
– Ну что ж, пробуйте, ― разрешил Афаначий.
Он подошел к какой-то груде, прикрытой тряпками, и скинул их.
Перед близнецами в клетке из жердочек сидел враноголубь. Птица открыла желтый глаз, потом отвернулась.
– Скучает по своему хозяину, ― сказал печально старец.
Близнецы честно просидели на корточках перед клеткой до самого вечера, тараща глаза на птицу, которая отказывалась есть. Весь пол клетки был усеян выпавшими перьями. Враноголубь готовился помереть. Никакого внушения не случилось.
Несолоно хлебавши близнецы отправились домой ― отсыпаться в сенцах овина.
Ночью за стенами поселища слышались вопли коровок, рев медвебуев, шум и треск. Было светло от факелов стражи. Нестерпимо воняло горючкой.
Стась так и не заснул. Под утро и Стаська уселась на рогоже.
– У нас ничего не получается, потому что мало вот здесь, ― сказала она и ударила себя в грудь.
– Ты еще не проснулась, ― отмахнулся Стась.
– Нет-нет… я видела… знаю… ― Сестра понесла какую-то чушь. ― Море, река стала морем, потому что гора растаяла. Та женщина прилетела за помощью. Знала, что откажем, и все равно полетела. А у нас вот здесь мало…
Стась испуганно спросил:
– Воды принести?
– Медвебуй нас защитил, ― прослезилась Стаська. ― Я его тоже видела во сне. Ему плохо. Ведь это неправильно, если он умрет из-за того, что помог нам? Осий его научил… вот этому…
И Стаська снова постучала себя в грудь.
– А давай прямо сейчас за стену пойдем? ― предложил брат. ― Плевать, что там блудильцы бродят. Плевать, что всю ночь ревел скот, которого резали медвебуи. Зато грудь у нас во-о-о! В ней всего много!
Стаська глянула в лицо брату и медленно сказала:
– Ты прав, братик мой любимый. Давай досыпать. Видеть сны…
Стася неудержимо потянуло в сон.
Однако когда тихонько скрипнула дверь, Стась тут же очнулся. Не стал тратить время на то, чтобы накинуть армяк и обуться, бросился за сестрой.
Она бесшумно, но шустро двигалась к лазу. Тащила тяжеленную кожаную флягу.
Но и Стась был не лыком шит. Двинулся вслед охотничьим шагом. Потом подхватил флягу. Стаська вздрогнула, но промолчала.
– Тебе не стыдно? ― спросил брат.
– Чего мне стыдиться-то? ― хрипло проворчала Стаська. ― Того, что иду помочь раненой из-за меня животинке?
«Тоже мне животинка. Бедненькая, с дерево ростом, при рогах и клыках», ― подумал Стась и сказал:
– Нет. Не догадалась. Еще поразмышляй.
– Того, что решила, будто ты меня одну отпустишь? ― уже веселее спросила Стаська.
– Вот еще! Думай!
– Сдаюсь.
– Ты должна стыдиться того, что научилась внушать и мне ничего не сказала! ― заявил Стась.
Близнецы помолчали и тихонько рассмеялись.
– Ничему я не научилась. Все как-то само собой вышло. Увидела другой берег реки, словно была птицей. Потом медвебуя, точно он моего племени. И еще горе других рогатых почувствовала! ― рассказала сестра. ― Решила поступить, как посчитала правильным. Тебя втягивать не захотела. Я уж сама…
– Мы вместе, ― поправил ее брат.
За стеной он оттеснил Стаську в лаз, огляделся. Сестра отчего-то его послушалась. Может, и Стась умеет внушать?
Туша в рыжих и черных полосах валялась на камнях. Одна его башка была величиной с пол-Стаськи. А уж лапищи-то! На когтях длиной с локоть и чудовищных желтых клыках блестели зеленые потеки. Словно зверь в самом деле ранил себя сам, подчиняясь чьему-то внушению. И уж точно не Стаськиному. Его правую лапу и круп медленно пожирали ракрабы. С каждым хрустким укусом во все стороны летели капли зеленой слизи.
Стась не разрешил сестре высунуться из лаза. Вышел к лежавшему навзничь медвебую, который показался мертвым. Но все равно громадные рога, пасть и когти заставили Стася задрожать. Потом шкура зверя чуть дернулась. И еще раз. Похоже, он так дышал ― резко и болезненно. Стась налил воду в оскаленную пасть с серым потрескавшимся языком.
Зверь глотнул. Стась подлил еще. Так, глоток за глотком, напоил защитника.
– Стадо коровок почти цело, ― вдруг сказала Стаська.
Брат похолодел: да она тронулась рассудком! Столько всего пришлось пережить, а Стаська ― всего лишь девчонка.
– Ничего я не тронулась, ― заявила сестра. ― Медвебуй сказал, что сумел задержать второго блудильца, который всего-навсего подрал его немного, а потом побежал охотиться в стадо. Зато первый сразу сдох. Второго прикончили пятеро других медвебуев.
– Медвебуй сказал? ― сердито глянул на сестру Стась. ― А он случаем не велел тебе помолчать, пока я его осмотрю?
