Энжи, в отличие от матери, не боялся. Он не был отчаянным мальчишкой-забиякой, лазающим по деревьям и прыгающим на спор с крыши на крышу. И в драки он никогда не ввязывался. Он рос спокойным, рассудительным мальчиком. Но это была рассудительность зрелого ума, а не трусости. Энжи не разменивался по мелочам, он любил трудные задачи, настоящие приключения и дальние путешествия. А что могло сравниться с таким приключением, как не прыжок в прошлое?!
Они с сыном сидели в тесном номере в дешевом отеле, бедно обставленном старой мебелью, и с окном, выходящим на оживленную магистраль. Это была комната, в которую можно заселиться на одну ночь, если уж совсем валишься с ног от усталости, а другого спального места поблизости нет, или… Тяжелая догадка всплыла в не успевшем еще адаптироваться к новой реальности, мозгу: «…или если тебя заперли на карантин!»
«Вот мы и в две тысячи двадцатом, в карантинном отеле, ― думала Алина. ― А что же ты хотела, ты же знала, куда отправляешься. Надо бы переместиться лет на пятьдесят раньше, в семидесятые, в благословенное время, пока мир еще не сходил с ума от эпидемий, от политических катаклизмов и от нависшей угрозы глобального потепления! В старое доброе прошлое, когда люди общались друг с другом, а не с виртуальными дисплеями, а мобильные телефоны и интернет еще были из области фантастики».
За окном со сводящим с ума воем проехала скорая. Знак короны на ней мерцал и предупреждал ― тут зараженный! Вдоль дороги, слишком близко к тротуару, чуть в стороне от спешащих по делам угрюмых людей в масках на пол-лица, покачиваясь, брел человек. Пройдя еще пару метров, прохожий вдруг обмяк и упал на дорогу. Грудь его сотрясал надрывный кашель. Казалось, он тратит последние силы, чтобы вдохнуть, но у него это не очень получается. Оказавшаяся рядом женщина бросилась было к нему, но окружающие крикнули что-то, и она замерла, не решаясь приблизиться к несчастному.
«Короночума! Это короночума!» ― кричали в толпе. Люди бросились врассыпную, боясь заразиться, несмотря на маски. Человек хрипел, тело его сотрясалось, а совсем рядом с ним, едва не задевая, проносились машины.
«Как же так, ― в оцепенении думала Алина, с ужасом наблюдая эту отвратительную сцену и прижимая к себе Энжи. ― Ведь его сейчас собьют!»
Но тут одна машина затормозила, сдала назад и остановилась рядом с лежащим на дороге умирающим. Водитель, молодой высокий мужчина, вышел из автомобиля, обошел его с другой стороны, открыл дверь, приподнял человека и кое-как втиснул его на заднее сиденье. Алине почему-то запомнились пышные, кудрявые, иссиня-черные длинные волосы и выразительное лицо… без маски!
«Как же так, ― подумала она, ― ведь вокруг вирус, а у него в машине больной. Разве он не боится заразиться?»
Мужчина захлопнул заднюю дверцу и быстро вернулся на свое сиденье, в опасной близости от пролетающих мимо машин. Через секунду автомобиль тронулся с места и, стремительно набирая скорость, скрылся за поворотом.
– Мама, это больной короночумой? ― спросил Энжи, прижимаясь к матери.
– Да, сынок…
– А тот мужчина, с черными волосами, какой он смелый, правда?! Он помог человеку, ты видела? Все от него отвернулись, а он один не испугался. Он герой!
Мать и сын, как завороженные, продолжали смотреть на улицу. В комнате было душно. Женщина попыталась открыть окно, но у нее это не получилось.
«Наверно, специально закрыли намертво, чтобы никто не сбежал, ― с грустью подумала она. ― Вот это да, не успели прибыть, а уже оказались в тюрьме».
Их номер находился невысоко, на втором этаже, и при желании одуревший от карантина человек действительно мог сбежать через окно. Но духота стояла невыносимая, а допотопный кондиционер в комнате не работал.
Отвратительная сцена, разыгравшаяся на их глазах, на этом не закончилась. Не прошло и десяти секунд, как к месту происшествия, завывая еще громче недавно оглушившей их скорой, подъехала полицейская машина. Она резко, с визгом, затормозила и остановилась на том же месте, где до этого стоял автомобиль смельчака-водителя. Из машины выскочили одетые, как в броню, в защитные костюмы и маски-шлемы, полицейские. Они бросились в толпу, безошибочно выхватывая из нее тех, кто недавно находился ближе всего к упавшему больному. Видимо, камеры наблюдения зафиксировали всех, побывавших в опасной зоне.
«Два метра… ― почему-то всплыло в памяти Алины. ― Опасное расстояние ― два метра».
Несколько человек ― кто-то из них пытался сопротивляться, впрочем, без малейшего успеха ― оказались прикованы наручниками друг к другу. А через минуту их без особых церемоний затолкали в подъехавший полицейский минибус, с уже запомнившейся светящейся короной. Обе машины, завывая и сияя мигалками, умчались куда-то, скорее всего, вдогонку за отчаянным водителем, подобравшим зараженного. А смотревшие на это все издалека прохожие, выйдя из ступора, быстро расходились, опустив головы.
