— Goddamn, — в ответ на это только и сказала принцесса, скатываясь с меня. Глубоко вздохнув (очень глубоко), она примостилась рядом, широко открытыми глазам глядя в полог балдахина.
Немного полежали в молчании, потом принцесса добавила — едва слышным шепотом, парочку выражений похлеще. Но не успел я сообщить ей о неприемлемости для воспитанных леди использовать лексику умудренного годами боцмана, принцесса заговорила.
— Это становится все более интереснее. Продолжай, — ангельским спокойным голосом попросила она.
— Насчет чего?
— Насчет того, что ты не хочешь отдать мне даже один клинок.
— Ты читала Властелин Колец?
Лучшим примером, конечно же, был бы принц Артас с мечом Фростморном, но летописи Азерота в этом мире к сожалению отсутствовали.
— Да-а, — между тем заинтересованно протянула Саманта. И вновь перекатилась, снова ложась на меня и с интересом глядя прямо в глаза. Судя по виду, снова я сумел ее удивить.
Опять же дело в ином развитие мира — без англоцентричности. Что привело здесь к тому, что профессор Толкиен был широко известен лишь на родине. Пользуясь заслуженной славой и уважением, но не выходящими за границы Империи — ситуация примерно такая же, как с нашим Александром Сергеевичем в России моего старого мира.
Местную версию книги профессора, кстати, я прочитал уже довольно давно. Еще в Елисаветграде, во время тренировок с Мустафой, сразу после возрождения и эвакуации из Высокого Града. Тогда, влекомый эффектом новизны, я — находя урывками время, искал сходство и различия нового, такого знакомого, и в то же время незнакомого мира. И «Властелин Колец», как один из фундаментальных эпосов западноевропейской цивилизации в двадцатом веке, не та книга, которую я мог упустить. Если честно, она вообще оказалась первым пунктом моего поиска.
Различия в вариантах книг разных миров присутствовали. Сюжетно, правда, весьма незначительные. Все же у нас профессор писал свой труд после Второй Мировой, здесь несостоявшейся, что наложило серьезный отпечаток. И некоторые моменты, меня, конечно, удивили. К примеру, в местном варианте книги не было героической обороны в Хельмовой пади, а переломным событием на Восточном фронте являлась эпичная битва на реке Исене. Да и рохариммы, по вполне объективной причине, назывались совсем по-другому. Хотя и выглядели по-прежнему точь-в-точь как изображаемые еще Васнецовым богатыри, да и мордорские орки в Средиземье этого мира все также носили шлемы германской пехоты.
— Если читала, и знаешь особенность Кольца Всевластия, то хорошо меня поймешь. Без достоверного знания истинной природы мечей я опасаюсь, и даже боюсь, что обладание ими может быть опасным для разума.
— Ну… Да. В этом определенно что-то есть, — после задумчивой паузы произнесла Саманта, соглашаясь.
— В этом определенно есть более чем что-то, — добавил я. — По здравому размышлению, если начать разбираться, уверен: мы узнаем, что это не бурбон управлял мечами, а скорее уже больше они им. Это единственное племя мутантов, принявших Магию Крови?
— Есть еще, в Первом Инферно. Но кровавые лапы единственные, с кем мы до этого встречались непосредственно. Кстати, что ты собираешься с ними делать?
— А… с кем?
— …? — развернулась и приподнялась на локте Саманта.
— …? — ответил я ей таким же взглядом, уже подсознательно понимая, что купил очередного порося.
— Что ты собираешься делать с племенем бурбонов?
— Интересный вопрос. Видимо, я что-то пропустил?
— Jesus Christ, Arthur!
— Сэми.
— Ты не перестаешь меня удивлять. Неужели…
— Сэми!
— Да.
— Пойми, пожалуйста, и держи в уме одну вещь: вся моя предыдущая жизнь — это гонка за рейтингом на виртуальной арене, и умение сохранить жизнь и здоровье в Нижнем городе протектората. I hope you understand what I mean, — даже для убедительности перешел я на английский.
— Да. Наверное, понимаю, что ты имеешь ввиду, — негромко произнесла Саманта.
— Объективно, в верхнем, Первом мире, я родился четыре месяца назад. Когда ожидаешь от меня чего-либо, прошу тебя, всегда имей это ввиду.
— Хорошо.
— А теперь расскажи пожалуйста сначала, что за свинью я себе купил.
— Что, прости?
— Не было печали, купила баба порося, — процитировал я.
— Оу. Это поговорка?
— Да.
— Не слышала.
— От меня ты много чего услышишь. Из области неизведанного.
— Не сомневаюсь. Итак, социальное устройство общества бурбонов весьма простое: кто сильнее, тот и вождь. В определенный промежуток времени, в Йоль или Беллтейн, один член племени может вызвать вождя на поединок. Если побеждает, сам становится вождем.
— Я же не бурбон, и тем более не из их племени.
— Оставшиеся в живых на арене просили тебя убить вождя и принять их клятву верности. Я сама в обществе бурбонов не сильно разбираюсь, но у них видимо все настолько просто, что… В общем, убив вождя, ты признал свое намерение, пусть и неозвученное, требовать права на поединок.
— Отлично. И что сейчас с теми бурбонами, которые стали моими?
— Вероятно, ждут тебя в Базааре.
Саманта внимательно на меня смотрела, а я некоторое время в задумчивости накручивал прядь ее волос.
