В истинном мире меня засекут по позвоночнику в руке. Там наверняка стоит маяк, на который фургончик-бомба и приехал, наведясь. Можно, конечно, пробежать здесь и сейчас насколько возможно вдоль берега, уходя от преследования, переместиться в истинный мир, войти там в скольжении и насколько хватит сил его поддерживать, а после вновь переместиться сюда… Но прыгать туда-сюда между мирами, уходя от подготовленных атак вариант очень не очень — это как в Сапера наугад играть. Любой неудачный шаг может все сразу закончить.
Катер. Мне нужен истинный мир, и катер — чтобы свалить в открытое море. Как просто все — сверху у меня висят два прикрывающих Миража, да и от Маши наверняка кавалерия должна проснуться и подъехать.
Ну, побежали — сказал я сам себе, принимая решение и разворачиваясь в ту сторону, где как помню находились марины. Но убежать отсюда мне было не суждено. А вопрос преследующих тварей решился неожиданно быстро и просто.
Когда с неба послышался резкий свист турбин, я сначала даже не поверил своим ушам. Здесь так не бывает — это мертвый мир. Но объективной реальности было трижды наплевать на мою абсолютную уверенность. Потому что, обернувшись и подняв голову, я увидел падающие с неба две приметные машины. Угловатые, с рублеными контурами корпуса и непривычной формой крыла — с обратной стреловидностью, а также широким передним и задним горизонтальным оперением.
Машины предыдущего поколения, летающие танки палубной авиации. В моем мире таких просто нет, потому что не было и столетия локальных войн с участием владеющих стихийной силой одаренных — что сформировало запрос на иную от привычной мне по прошлой жизни технику.
Упавшие с неба массивные самолеты имели возможность вертикального взлета и посадки — и один из них уже, поднимая туман из местной вездесущей пыли праха, с громким свистом турбин садился на дорогу перед входом в Тропикану.
Вторая машина зависла надо мной, включив яркие прожектора. Но перед тем, как меня практически ослепило светом, я успел увидеть на передней паре крыльев черные, узнаваемые мальтийские кресты Deutsche Luftstreitkräfte — авиации Германской Императорской армии.
Вспыхнувший яркий свет прожекторов оказал на приближающихся тварей просто невероятное воздействие. Часть подбежавших ближе ко мне крыс и гончих мгновенно оказались словно под воздействием разъедающей кислоты — шкура их пошла пузырями, и начала слезать с тварей буквально пластами, вместе с быстро разлагающейся плотью. Остальные, не успевшие слишком близко приблизиться стаи с визгом самой настоящей паники помчались по сторонам.
На одержимых свет действовал не так жестко, как на гончих и крыс, но и для них был агрессивен. Я видел, как темнеет кожа ближайшей ко мне твари, которая закрыла глаза рукой. Извернувшись, одержимый упал на четвереньки, и уже на четырех конечностях криво помчался прочь, догоняя убегающих прочь остальных.
Сам я, с висящим высоко надо мной летающим танком, без задержек побежал к дороге — туда, где уже коснулись асфальта шасси второй машины. Приближаясь заметил, что кабина в ней двухместная, с продольным размещением пилотов. Одно место пустовало, и я даже знаю для кого оно предназначено.
Вот такой вот я со всех сторон догадливый.
Но все мысли вылетели из головы, когда я оказался ближе и смог рассмотреть выбравшегося из машины пилота, который только что спрыгнул на дорогу. Форма его точно не принадлежала немецкой авиации — он был в черном, с синими вставками контактном комбинезоне, на шевронах которого красовались серебряные черепа с костями.
Подобные эмблемы есть не только у бессмертных гусар Русской Императорской армии, но и в некоторых странах-членах Большой Четверки. Причем объединяет такие части не только одинаковая эмблема, но и предназначение — каждая из них имеет элитный статус «охотников за магами». А еще — вдруг подумал я, начиная кое-что понимать, — подобные кавалерийские части есть в каждом блоке Большой Четверки.
В Британии череп с костями впервые появился как эмблема 17-го уланского полка, а теперь его носят Королевский копейщики. Или «The Death or Glory Boys» как их называют неофициально из-за девиза полка «Смерть или Слава».
В Испании, чья армия в этом мире в Трансатлантическом союзе не на последних ролях, череп с костями как изначально стал символом лузитанских драгун, так и поныне остается эмблемой 8-го легкого кавалерийского полка «Лузитания».
В России и Германии серебряные черепа с костями носили и носят гусары. И в России и Германии форма у этих частей — черная. Только в России у черных гусар вставки на мундирах серебряные, а в Германии — синие. В России это Александрийский 5-й гусарский полк, а в Германии возрожденный Черный корпус герцога Брауншвейгского.
А еще черным у выбравшегося из самолета пилота была не только форма, но и глаза. И он явно не был человеком, не был неасапиантом, не был одержимым. Это был штамп. Штампованный человек. Машина для выполнения задач — в данном случае машина для убийств.
