А бежать Чумбе определенно стоило — просто потому, что вся присутствующая орда, преодолев миг оцепенения после выстрела в своего предводителя, уже сорвалась с места, бросившись в атаку. Король-инфернал, кстати, был жив — не совсем поняв, что у него еще нет руки и части плеча, он пытался подняться. Крепкий парень — человек от такого попадания сразу бы умер, от болевого шока, а этот даже кричит что.
Я, видимо от напряжения момента, немного перенервничал. И в результате кинул футляр от виолончели немного сильнее, чем было нужно. «Слишком сильно», — говорят в таком случае комментаторы, комментируя неудачный пас на ход.
Да, с броском я немного переборщил, но Чумба молодец, ускорился. И даже взмыл в воздух в стремительном прыжке, перехватывая футляр. Я уже в это время, возвратным движением, размахнулся и бросил клинок кукри. Объятый темными всполохами клинок врезался в плечо преследующего Чумбу черного бурбона, сминая и кости, и доспехи, превращая в месиво всю верхнюю половину тела несостоявшегося поединщика. Ноги черного бурбона еще бежали, а грудь и голова взорвались черно-багряным месивом.
Едва зацепив и зафиксировав взглядом момент попадания, я сделал сальто назад. И мгновением позже в то место, где только что стоял прилетело сразу два огненных конструкта, поставив между мной и противниками стену пламени. Илона, кстати, в этом царстве огня так и осталась — я успел только услышать ее истошный, растянутый для меня в моменте времени испуганный визг.
Не так, совсем не так она должна была умереть — почувствовал я прилив злости.
Но вообще вовремя я место у парапета покинул. Мастерство не пропьешь — а в моем случае не проспишь, даже после двух месяцев отдыха в замке междумирья. В котором я даже не думал о том, чтобы тренироваться, и разленился вконец.
За то время пока обо всем этом думал, мне пришлось сделать еще несколько, достойных чемпиона мира по паркуру прыжков, уклоняясь от атакующих конструктов. Время понемногу ускорялось, возвращаясь к естественным значениям, и движение вокруг возвращалось к прежнему восприятию.
Шла четвертая секунда «взаимного уничтожения».
Демоны-инферналы, спутники короля, оба почему-то охотились целенаправленно на меня. Но меткостью они не отличались, а цели у меня сейчас другие. И, к счастью, фора у меня пока была, причем вместе с фактором неожиданности — обратил я внимание на людскую часть трибуны.
Многочисленные неасапианты и кондотьеры перегруппировывались, готовясь встречать волну атакующих гончих. Рассредоточенные по трибунам несколько сотен охранников собирались вместе, стекаясь в большинстве к парапету.
Довольно самоубийственный порыв — но отнюдь не лишенный смысла. Потому что, сознательно подставляя под атакующие конструкты демонов и атаку гончих большинство охраны из неасапиантов и кондотьеров, Дамьен, Скрипач и герцог Сфорца явно намеревались эвакуироваться. Они втроем сейчас без всяких задержек устремились вверх по трибунам, сопровождаемые тесной группой телохранителей.
Доминика не подвела. Она поистине спланировала достойную Дьявольскую сонату — и даже умерев, все еще вела свою партию. Потому что едва тесная группа телохранителей сконцентрировалась охранным порядком вокруг троицы главных здесь людей, как в этой самой группе возникла неразбериха. Сразу несколько неасапиантов начали убивать кондотьеров, в попытке добраться до Скрипача. И в этот самый момент прозвучал второй выстрел.
Ах Сильвио, ах ты молодец какой! — восхитился я.
Неизвестный стрелок поймал очень удачный момент — в суматохе нападения предателей кондотьеры закрыли своими телами герцога Сфорца от неасапиантов, отталкивая его в сторону. Спасая от неасапиантов, но на краткие мгновения лишив возможности маневра — и пуля попала Первому одаренному кондотьеру прямо в грудь. Убить его конечно же не убило — даже пятидесятый калибр не всегда работает, но герцога вынесло из толпы охранников и он, перевалившись через парапет, упал вниз, на песок арены.
Я тоже уже тут был, кстати. Спрыгнул вниз, к Чумбе. Потому что на песке уже была и основная часть гончих — стремительный живой ковер буквально сполз с противоположной трибуны на площадку. И большинство гончих и бурбонов, ускоряющимся клином, устремились в сторону группы людей на трибунах.
Хлопали выстрелы винтовок неасапиантов и кондотьеров, в надвигающемся клину то и дело катилась по песку очередная убитая тварь, но на стремительность порыва остальных это не влияло — слишком была сильна ярость направляющей их в атаку воли.
Основная масса двигалась в сторону трибун со зрителями, но немало гончих, причем организованной группой, нацелились и на Чумбу. Бурбон, который только-только поймал футляр от виолончели, еще не успел его даже открыть — и использовал футляр в качестве оружия. Как большой, пусть и не очень удобной клюшкой он расшвырял разу несколько адских собак, так что те кеглями разлетались по сторонам.
