Солнечные пятна на стенах вытянулись, стали багровыми, когда Илья замолчал. Сидящая рядом Роза тоже ничего не говорила, и в душе Илья даже сомневался – поверила ли она ему. Он рассказал, как она и просила, все сначала, с того сентябрьского дня, когда они с Варькой впервые появились в московском хоре. С того дня, когда он увидел Настю – тоненькую девочку в белом платье. Рассказал, сам не зная зачем. Даже с Варькой у него не было таких разговоров, а тут – чужая баба, не полюбовница даже… Что она теперь думает о нем? Сильно, до тошноты, болела голова, глаза жгло от высохших слез, но Илье даже стыдно за все это не было. Душу словно вывернули и вытряхнули, как старый мешок, не оставив в ней ничего. Скажи Роза сейчас: «Пошел вон», – и Илья без слов встал бы и ушел не обернувшись.
– Ну, слава богу, – вздохнув, сказала Роза. – Все?
– Да зачем тебе это надо? – запоздало спросил Илья.
Вместо ответа Роза встала с пола, сдернула с печи свою синюю юбку и рыжую кофту и принялась одеваться прямо при нем. Застегивая на груди пуговицы, она будничным тоном спросила:
– Есть хочешь?
«Ну, что с ней говорить?» – вздохнул Илья.
– Хочу.
Роза вышла из комнаты. Вскоре на столе в углу появились хлеб, помидоры, сваренная в шкурке картошка, кусок сала, копченая макрель, виноград и соленый арбуз. Вина Роза не принесла, а Илья и не вспомнил о нем. От голода сводило скулы, и он принялся за еду, так и не одевшись до конца. Роза сидела напротив, неторопливо ела свой любимый арбуз с хлебом. Глядя на Илью, молча улыбалась. Когда на столе остались лишь хвостики от помидоров, рыбий скелет и гора картофельных шкурок, она высунула кончик языка и покачала головой. Илья смущенно посмотрел на нее.
– Обожрал вас с Митькой, что ли? Не думай, у меня деньги есть, я…
– О, Митька! Легок на помине! – Роза вдруг выскочила из-за стола. В ту же минуту в комнату вошел Митька и встал у порога, расставив длинные ноги.
– Доброго вечера! – ломающимся баском поздоровался он. Рваная тельняшка сползла с его плеча к самому локтю, курчавые свалявшиеся волосы были покрыты серым налетом морской соли, босые ноги по щиколотку были измазаны пылью, а к животу Митька прижимал большую, еще живую рыбу. О своей встрече с тринадцатилетним сыном Розы Илья еще не успел подумать и от растерянности даже не ответил на приветствие. Но Митька лишь мельком скользнул по нему сощуренными глазами и уставился на мать.
– Где скумбрию взял? – строго спросила Роза. – Украл? А что я тебе обещала за такие дела?
Митька молча метнулся обратно за порог.
– Стой, нечисть! Куда с рыбой?! – бросилась за ним Роза. – Куда ее теперь девать? Кинь ее в ведро под лавкой, что ли, завтра сварим… Да у кого прихватил?
Смеющаяся Митькина физиономия снова появилась в дверном проеме.
– У Янкеля!
– Ну и правильно, – поразмыслив, заявила Роза. – Не люблю его, христопродавца. Всегда хоть на копейку да обвесит… Все, сгинь с глаз, пока я ремень не нашла! Есть захочешь – приходи!
Митька исчез. Некоторое время было слышно, как он гремит в сенях ведром, пристраивая скумбрию, но вскоре и эти звуки стихли.
– Не боишься? – поинтересовался Илья.
Роза непонимающе подняла глаза от арбуза.
– Это чего?
– Того, что он про нас с тобой подумает.
Роза пожала плечами. Фыркнула. После недолгого раздумья мотнула головой.
– Не боюсь. Не его дело думать, с кем тетка гуляет.
– Тетка?! – изумленно переспросил Илья.
Роза быстро взглянула на него. Отложила арбузную дольку. Присела на постель, зачем-то взяв в руки крынку с кислым молоком. Натирая крынку полотенцем, устало сказала:
– Ай, Илья… Не смотри на меня так. Под каждой крышей свои мыши. У меня тоже своя сказка была…
Она оборвала себя на полуслове и уже молча продолжала наводить блеск на глиняный бок крынки. Илья через стол встревоженно смотрел на посерьезневшее, сразу ставшее незнакомым лицо Чачанки. В самом деле… что он про нее знает? И другие ничего не знают, даже бабы – и те не допытались… Илья встал, подошел к постели. Настойчиво вытянул из рук Розы полотенце, взял у нее крынку, поставил на стол.
– Расскажи. – Роза не повернула к нему головы, и Илья, помедлив, напомнил: – Я ведь от тебя не стал скрываться.
– Верно, – без улыбки согласилась она.
– Ты крымка?[25]
