До ближайшего городка, наделенного благами цивилизации, идти было минут двадцать. Нужно было обогнуть основание вулкана по крутой петляющей дороге, сделанной, как и многие местные дороги, просто из укатанной лавовой породы; пройти мимо редко расположенных и таких же одиноких домов с лавовыми двориками. Дорога была радостная: с каждым шагом мне открывался новый захватывающий вид на вулканы и океан, заставляющий снова и снова вынимать телефон, чтобы сделать очередное фото. И каждый новый вид все четче давал понять, что ты на острове. Океан был прекрасно виден и от дома. Но вот, кроме «моего» вулкана показались еще шесть, стоящих полукругом и обрамляющих городок. И видна La Santa. И дальние споты. Отчетливо проступает горная гряда западной части острова. И открывается плавно петляющая дорога, будто вулканы расступились и дали городку этот прекрасный и стремительный спуск к океану. До океана семь километров. Но с пространством здесь что-то происходит. Никак не вяжется эта картинка дороги, катящейся к стоящей на берегу океана рыбацкой деревне, с семью километрами. Моя любовь к картам не только уверила меня, что да, семь, но и позволила сделать открытие еще более важное. Семь – по дороге, ведущей к рыбацкой деревне. Но ведь это остров. В любую сторону, куда ни пойдешь, – океан. И если обогнуть мой вулкан слева и как-то пробраться по лавовым полям и верблюжьим тропам, то океан окажется всего в трех километрах.
Это я проверила уже в первый день, когда, еще не разобрав вещи, видя идущее неумолимо к закату солнце, я кратчайшей дорогой отправилась на разминочную пробежку именно туда, к океану. Благо, первый трейл был позади, а пробежка не предъявляла требований к скорости. И я, то глядя, куда поставить ногу, то перемещая взгляд в сторону все увеличивающегося пространства водной глади, ровно через три километра оказалась на обрыве. Да так неожиданно, что едва успела затормозить. Но это того стоило!
Обрыв был отвесным, из черной лавовой породы. Он поднимался над океаном не менее чем на триста метров. Видимо, поэтому мне, привыкшей к тому, что земля плавно переходит в водное пространство, было невдомек, что тут будет обрыв. Ощущения были невероятные: внизу огромные волны разбивались о черные скалы, ломаные бухты уходили вправо, слева возвышался еще один небольшой вулкан, за океан садилось солнце. Но девять десятых картинки занимало небо, границу которого с водой уже нельзя было различить. Небо – с потрясающими облаками, царственными, роскошными и величественно парившими над всем миром. В мозгу проносились три мысли. Про телефон, который я не взяла с собой, чтобы запечатлеть это все; про то, что когда здесь садится солнце, температура падает сразу градусов на десять и моментально темнеет, а бежать обратно надо все по тем же лавовым полям, отрывать глаза от которых, если хочется сохранить ноги, не стоит даже при свете солнца; и сумасшедшая мысль о том, что никакого
Городок очаровал и удивил не меньше. Сразу вспомнила Бродского:
Городок Бродского точно был больше. Но этот был на карте острова на полных основаниях. Его знали все.
Хотя тоже:
Да. Никаких улиц, кроме главной, в городке не было. Она появлялась из-за вулканов и текла к океану, цепляя несколько разбросанных вдоль нее преимущественно одноэтажных домиков. Дороги, поворачивавшие от нее, за первым же поворотом коварно превращались в лавовую насыпь, на которой сидела собака и стерегла дом. Привычка при виде собаки быстро нагибаться и хватать с земли лавовый камень помогала мне каждый раз, когда любопытство заставляло меня свернуть с главной улицы и соревноваться в единоборстве с собаками. Они спешно ретировались, понимая, что со мной шутки плохи.
В городке Бродского было:
Нет, мой городок имел один supermercado и два магазина. И о каждом заведении стоит рассказать отдельно.
