— Доброго дня… — Ганнон попытался заговорить с угодливой вежливостью, которую он обычно применял в напряженных ситуациях, но нутро подсказало, что это бесполезно. Судья молча протянул стражу пергамент с королевской печатью. Второй часовой сделал шаг вперед и забрал документ. Его товарищ продолжал стоять в угрожающей позе. Второй воин резко ударил древком о каменный пол, после чего ворота приоткрылись и оттуда неторопливо вышел пожилой мужчина в светло-серых одеждах. Он щурился от солнечного света, отчего вокруг глаз собирались мелкие морщинки. Вместе с легкой улыбкой это придавало ему добродушный вид. Ниже Ганнона на полторы головы, на фоне стражей с их шлемами он казался совсем крошечным. Человечек забрал пергамент, кивнул воину и удалился, не сказав ни слова.
Ганнон огляделся, сцена была абсурдной: судья стоит посреди моста напротив стража, что наставил на него оружие. Второй воин держится при этом как ни в чем не бывало. Оба стражника абсолютно неподвижны, в отличие от двух Откликнувшихся позади судьи, на лицах которых изумление мешалось с ужасом с легкой примесью благоговения.
Тишину нарушал шум прибоя и странный частый стук, раздававшийся со стороны Атора, словно кто-то очень быстро орудовал молоточком. Ситуация становилась все более неловкой, Ганнон не знал, что делать: уходить было бы унизительно, а обращаться к стражам можно было с тем же успехом, что и к статуям. Спас его скрип двери, из которой вновь показался пожилой мужчина.
— Пергамент настоящий, — произнес он, голос был тихий и местами срывался на скрип, будто его хозяин был простужен. Повинуясь его словам, страж с громким стуком древка вернул оружие в прежнее положение. Ганнон двинулся было вперед, но маленькая сухая кисть поднялась, преграждая ему путь. — Мы еще не разбирали подтверждающие письма, придется подождать пару часов. — Он указал на спутников судьи. — И даже в вашем послании ничего не говорится о других людях, не берите их с собой. Пожалуйста.
— Вы, — Ганнон помедлил, в голове мешались изумление и гнев, — говорите, что это, — он указал на свиток, – воля Избранника, но этого недостаточно, чтобы пройти? Я правильно вас понял?
В ответ старик одарил Ганнона взглядом добрых, глубоко посаженных глаз. В нем читалось сразу множество противоречивых эмоций: сочувствие, усталость от неопытных чужаков, презрение, надежда на то, что гость все-таки может что-то понять. Серый человечек не сказал ни слова и направился восвояси. Похоже, ждать предстояло долго, и Ганнон тоже зашагал обратно в свои покои вместе с подручными. Проходя по мосту, он заметил, как в окне башни командующего промелькнул силуэт.
***
Молча поднявшись на свой этаж, судья и его свита расселись по креслам в комнате, настроение у всех было мрачным.
— Хорошенькое начало… — через некоторое время нарушил тишину Роннак. В ответ Иссур молча закивал, прикусив нижнюю губу.
— Иссур, раз уж так все обернулось, — заговорил Ганнон — Откликнувшийся повернулся к нему и приготовился слушать. — Сходи-ка к своим в Морской и познакомься. Наш мандат и на них распространяется.
— Но ведь мы к ним не собирались… — начал Иссур.
— А зачем терять время? Вас на монетный двор не пустят, а после встречи с этим… Хилобом, в общем, лишним не будет. Посмотри, как тут грузы возят, справишься?
— Да, конечно, в штабе в общем-то этим и занимался, может, найду и то, что там описывали на отправку.
«Хорошо бы отправить второго на Атор, но можно ли ему доверять? Вдруг сорвется от своей ненависти?» — размышлял юноша под вопросительным взглядом подземника.
— Роннак, разузнаешь пока про лодку до Атора? — наконец спросил его судья.
— Что узнавать? Нам любую дадут, — с обычным недовольством пробурчал тот.
— Хотелось бы быть чуть незаметнее. Наверняка они и так часто ходят, — Ганнон постарался сохранить невозмутимость в голосе.
— Пусть видят. Много чести, — хмыкнул подземник, сложив руки на груди.
— Если нас увидят, — Ганнон вздохнул, — спрячут все свое непотребство.
— Ха, и то верно! — согласился Роннак. Наконец-то юноше удалось до него достучаться. — Чтобы эти крысы аторские не попрятались — сделаю, Ганнон.
***
Вторая встреча с воинами Ордена Солнца прошла чуть более гладко: Ганнону хоть и пришлось подождать, но лезвие перед лицом не выставляли, уже неплохо. В этот раз двери открыл другой слуга, в такой же светло-серой робе, что у вчерашнего, но моложе его и с черными волосами. Он вернул судье королевский пергамент, нервно провел руками по волосам и жестом пригласил гостя внутрь. Ганнон осторожно прошел мимо неподвижных воинов в золотом и оказался в запретной крепости.
