Главная площадь Ликена расположилась на берегу, сливаясь с озерными причалами, и имела форму узкого полумесяца. Таверна была самым большим зданием с фасадом, выходившим к воде. Длинное вытянутое строение было двухэтажным, и в его стиле доминировали строгие прямоугольные формы. Несмотря на такую скромность, углы, карнизы и узкие оконные проемы украшали искусная резьба и лепнина. Верхний уровень нависал над нижним, опираясь на тонкие, витые колонны, что создавало крытую галерею, где люди могли найти тень.
Двери на нижнем уровне были распахнуты настежь, и посетители свободно переходили из таверны на террасу и обратно.
— Каждый третий остался лежать! — стоя на столе, театрально восклицал молодой ташморец в цветастых одеждах, размахивая рукой, в которой держал кубок с вином. Он совершенно не походил ни на участника, ни даже на свидетеля тех событий, о которых так ярко рассказывал. — Наши были тут как тут! — Балабол пролил на себя несколько капель густого малинового напитка, сделав одежду еще более пестрой.
— И что? Их теперь сюда везут? — раздался голос одного из собравшихся островитян.
— Нет, тела они с собой утащили. В Легионе дураков нет, за трупы эти чудища стервенеют, как демоны. Пусть убираются, а дальше Черепа с ними разбираться будут!
Наступило затишье, рассказчик оглядел собравшихся, ожидая реакции, но увидел лишь любопытные взгляды, устремленные на вход. Горожане осматривали неардо, что вошел в таверну в сопровождении Откликнувшихся. Охрана, изможденный вид незнакомца, на и без того темном лбу которого выделялись синяки, — все внимание переключилось на героя дня.
Ташморцы молча смотрели на пришельца в ожидании. Ганнон медленно коснулся статуэтки Адиссы, и тут толпа сорвалась с цепи. Юноша пытался ухватиться за легионеров, но это было бесполезно — его как будто уносило штормом. Почетного гостя протащили к единственному столу, что был сделан из цельной древесины, и тут же стали наперебой потчевать всем, что было запасено. Хозяин – коренастый толстый мужчина с большим носом и кудрявыми волосами, обрамлявшими блестящую лысину, – выхватил из рук слуги кубок вина, которое тот собирался подать почетному гостю.
— Убери, это сладкое! — пробасил он. — Почтенному принеси из погреба! Ну, ты знаешь где… — Слуга умчался и вскоре вернулся со стеклянной бутылкой, крепко сжимая ее в руках. Хозяин дал вину подышать и сам налил его гостю в серебряный кубок.
Всеобщая шумиха и хор голосов, старавшихся перекричать друг друга, позволяли толком не отвечать на вопросы – к радости Ганнона. Впрочем, его беспокоила отнюдь не толпа подпитых зевак, а предстоящая встреча с Черепами, подземниками из Легиона. С ними не удастся увильнуть или придумать небылиц о пещерах: они знают тот мир не понаслышке. И даже если бы легионеры не убили его на месте за якшанье с троглодитами, юноше совершенно не хотелось открывать им ничего, что могло бы навредить нуссам.
Он был в шаге от цели: оставалось только добраться до места и дать знать Коулу, а там будь что будет. Ганнон раз за разом обводил взглядом трактир, пока размышлял о том, как бы поскорее избавиться от нежданного и нежеланного внимания и убраться отсюда подальше. Его глаза наконец смогли зацепиться за ту деталь, что беспокоила его, как мушка на периферии зрения: одно серьезное, нахмурившееся лицо посреди радостной толпы. Весельчак, что стоял на столе, когда вошел герой дня, явно был недоволен происходящим. Поболтав вино на дне кружки и залпом допив его, балагур плеснул себе еще и покачиваясь направился к новому центру внимания публики.
Парень в цветастом наряде не выглядел слишком угрожающе, но люди в таверне замерли в ожидании. Судя по лицам – в ожидании зрелища. Ганнон тоже замер, но от тревоги, вспомнив байку Виннара о том, куда отправляют непрошедших возвышение. Масла в огонь подливало гадание нусски: «старые друзья, руки в крови своих же». Незнакомец тем временем сел напротив, громко поставив кубок на стол из светлого дерева. Вино заплескалось в его чаше, краем глаза юноша успел заметить, как сжались кулаки у хозяина таверны. Местный поднял на пришельца тяжелый взгляд и, дождавшись, пока напряжение зазвенит в воздухе, спросил:
— Ну скажи уже нам, почтенный. Правда, что троглодитки все голые ходят? — Его голос потонул в раздавшемся хохоте, и парень тряхнул головой, отмечая свой триумф. Та серьезность, что он напустил на себя перед вопросом, заставила понервничать даже Ганнона. Его бы на Атор – в актеры. Точно не деревенский дурачок. Паяц встал и начал картинно раскланиваться, купаясь в отвоеванном внимании. Отходя назад, он натолкнулся на богато одетого господина. Снова настала тишина, и в этот раз – чуть более тревожная, для местных уж точно.
— Уже пьешь, Мокхал? — с легкой усмешкой спросил его высокий лорд. Он был худым и куда белее окружающих. Абсолютно лысая, идеально круглая голова поблескивала от пота. Мужчина был одет в длинное серое одеяние до пола с нашитым гербом. Ганнон не разглядел, но это точно был щит. — А кто собирался утереть нос всем ныряльщикам? Или ты уже?
