Сам Коул в это время все так же стоял напротив раненого безглазого лигийца с раскроеной головой, между ними мелькали прозрачные нити и символы. Архасс завороженно наблюдал за серебряным маревом, в которое слились таинственные знаки. Его зрачки подрагивали, следя за мельчайшими деталями. В конце концов изуродованный посол Лиги просто упал. Старик же остался стоять, едва переменив позу.
Поверженный лигиец попытался приподняться на тощих, атрофировавшихся руках, это удалось ему, но с огромным трудом. Он оперся на локоть, другой рукой с мясом вырвав нити, что запечатывали его губы. Человек распахнул рот, послышался сипящий вдох и влажный кашель. В последней отчаянной попытке он выбросил вверх руку и попытался поразить Коула тем же фиолетовым светом, что до того слуга Лиги использовал против Ганнона. Старик только крутанул запястьем, выпрямив указательный палец, и пурпурный огонь превратился в ничто, еще не покинув руки посла. Архасс несколько раз похлопал по плечу юноши, призывая разделить восторг от мастерства Коула. Лигиец умер с выражением шока на безглазом лице, уставившись пустыми глазницами на собственную ладонь.
— Чего-то ждешь? — окликнул задумавшегося «легионера» Коул, в голосе которого все-таки слышалась легкая одышка. Он указывал на светящийся барьер. — Как всегда? — с упреком спросил он.
— Сам же знаешь... — виновато улыбнулся Архасс. — Ну? Замок или стена? Ключ или таран?
— Стена. Круши, раз уж притащил эту дрянь. Но не переусердствуй, — без особой надежды проворчал Коул.
— Нет! — Вопль Силаи заставил всех посмотреть на нее. — Он держит барьер… Он умрет, я пыталась… Он не слушал. Хотел стать таким, как эти… — Девушка с отвращением указала порезанной рукой на трупы в ошейниках. — Ты дал слово! — Ее полный гнева взгляд был устремлен на Коула.
— Время! — прорычал Архасс. Речь лигийки его, похоже, совсем не тронула.
— Я обещал забрать вас с братом, если ты приведешь меня сюда, верно? — нахмурившись, воззрился на девушку старик. В его голосе зазвучало пренебрежение. — Он свой выбор сделал, а ты провалилась. — Силаи попятилась. — Меня привел сюда деорусец, — Коул указал на Ганнона, — о чем это говорит, а? Но я готов забрать тебя одну, — строго заключил он. В глазах лигийки стояли слезы.
— Господин, Силаи… — попытался вмешаться Ганнон. Но взгляд старика пригвоздил его к полу — юноша замолчал.
— Ну, что ж. Позвольте. — Архасс прошел мимо них и взмахнул рукой, в ней снова появились цепи. Он раскручивал их над головой, и с каждым оборотом они становились все длиннее. Оглушительный свист и ветер заставили всех, кроме Коула, упасть на пол и прикрыть головы руками. На камне заиграли отблески от белого пламени, что вырывалось из глазниц черепов на цепи. Глазниц и ртов, что они распахнули. Беззвучный крик троих Мудрых Владык разрывал голову Ганнона изнутри – он не мог не знать, кто они, это знание само продавливало себе путь в его разум.
Раздались три удара, освобождавшие путь в святилище-темницу одержимого. За каждым из них следовал оглушительный взрыв тишины — это замолкал очередной череп.
***
Ганнон и ведьма лежали без сознания. Тризар сумел подняться: милость Отца защитила его лучше, чем темные ритуалы – этих нечестивцев. Другие двое… Церковник затруднялся подобрать слово для Коула и Архасса, но в конце концов остановился на «чужаках». Чужаки эти, конечно же, были невредимы. Чего нельзя было сказать про «лигийцев»: разрушение барьера уничтожило и их. Церковник Второго Круга осмотрел одержимого, что все так же бесновался, прикованный к каменному трону. Непохоже, чтобы тварь заметила хоть что-то из произошедшего вокруг.
«Строят мельницу. Так сказал Ганнон?» — вспомнил Тризар слова юноши — кажется, он был недалек от истины. Сегодня церковник увидел много знакомого. Части ритуалов, подвластных ему лично, и тех, что творил Враг. Но использовались обряды совсем по-другому. Деорусцы будто бы раз за разом рисовали одни и те же изображения: ангелов или демонов. А эти… чужаки брали те же краски и делали с ними все, что хотели, не скованные догмами и максимами. Эти долунные легенды всегда считали ложью, воплощенным тщеславием некоторых сгинувших Видевших, но реальность была перед Тризаром — жестокая и неумолимая. Пришельцы отражали ее наиболее ярко, обсуждая что-то на незнакомом брату Второго Круга языке.
— Это невероятно! — Коул бормотал себе поднос, обходя корчащуюся фигуру, прикованную к трону. — Такое изящество! И прямо у нас под носом…
— Жестоко для носителя, — буркнул Архасс. Старик в ответ только рассеянно кивнул.
Человек, скованный искаженным подобием ритуалов, знакомых брату Второго Круга, закричал, подтверждая слова воина. Голый мужчина пульсировал внутренним светом, его кости были отчетливо видны сквозь плоть. Цепи толщиной с руку опутывали его изукрашенное черной краской тело. Когда он рвался в попытках освободиться, камень, в который были вбиты крепления, натужно стонал.
