— Да и нет. Все умели что-то. Но я больше… и не то, — старик перевел дыхание, — не то же, что все остальные. Поэтому смог взять контроль. Иннар, мне очень тяжело. Черная жижа, которую он пьет, помогает, но это все равно пытка. Что мне рассказать, чтобы ты поверил? Тайники в Дубильне? Ворованное вино? Аторец с ракушками?
— По правде говоря, — ключник говорил медленно и осторожно, но немного собрался с мыслями, — Коул – это тот самый человек, от которого я бы и ожидал, что он может это вызнать. Допросив Ганнона под пытками. Или потому, что он демон. — Судя по последней ремарке, Иннар все же верил, что перед ним был не старик. — С другой стороны, если бы именно он вломился ко мне с расспросами, то ему бы я все выложил. Прости уж, Ганнон. Так что… какая разница?
— Хорошо. — Губы старика дернулись, но так и не смогли сложиться в улыбку. — Мне нужно знать, где центр Шторма.
— Центр Шторма? — Ключник опешил.
— Да, как далеко?
— Сейчас, сейчас. — Иннар порылся в записях и извлек пергамент. — Вот. Это последнее. Перепроверил.
— Это от Деоруса?
— Да. Откуда же еще? Считал от Башни.
— Можешь пересчитать от Ташмора?
— Конечно, это несложно. — В своих расчетах он не раз это использовал. — Треугольники, треугольники… — Иннар бормотал под нос, высчитывая угол. — Вот! — Он повернул лист пергамента и поднес к глазам Коула. Тот секунду помедлил и кивнул.
— Так. — Фигура замерла и минуту лишь покачивалась. — Да, он нашел! Молодец, спасибо тебе!
— Р-рад был помочь, госп… Ганнон.
— Архасс говорит, что ты нашел самый край глаза Шторма. На сотню лиг дальше или ближе. Непонятно, какой это край.
— Сп-пасибо. — Иннара впервые в жизни не волновали расчеты. — Как ты…?
— Со мной все в порядке, но придется отправиться в другое место.
— Куда?
— Хотел бы я знать.
— Подожди есть еще… — Иннар заговорил, но его гость уже как будто не слышал.
— Открой дверь, я выведу это тело. Не хочу доставлять тебе проблем, — еле выговорил старик. Речь его становилась все более сбивчивой.
— …пепел и реки крови, — тихо закончил ключник, оглянувшись на несколько особенно ветхих пергаментов, что уже давно ждали своего часа в его комнате. Реакции не последовало. Он молча выполнил команду. Коул-Ганнон вышел под дождь и проковылял несколько десятков шагов, прежде чем рухнуть. Балахон сложился, как мешок с палками.
***
Иннар сидел на кровати, обхватив голову руками и подтянув колени к груди. Он был в ужасе, толком не понимая от чего. Нет, причин было хоть отбавляй, но трудно было выбрать какую-то одну. Дрожащий свет пробился к его сознанию, и ключник скосил глаза на его источник – свечи почти догорели. «Крысы! Сколько же я так просидел? Сколько денег сгорело зря!» — не успел он посмеяться над своей прижимистостью, как снова раздался стук. Фантазия нарисовала разом стражей Гамилькаров и дознавателей Второго Круга. Дверь была завалена хламом, заперта на два засова и подперта стулом. Иннар совсем не помнил, как делал все это. Стук повторился, слишком вежливый для разгневанных воинов, которых он себе представлял.
Для того, чтобы освободить дверь, пришлось немного повозиться. Рука на секунду замерла на засове, но он бы не остановил никого из тех, кого Иннар боялся. В этот раз у ключника вырвался вздох облегчения.
— Прости, что поздно, сам только смог выдохнуть. Знаю, ты ждешь вестей. Но сегодня докладывал всем подряд. Ну, то есть не кому попало, наоборот, Избранники, королева сразу меня приняла, она ведь теперь… Эй, ты чего? — Иссур замер, когда Иннар вместо приветствия крепко обнял легионера. Откликнувшийся неловко похлопал ключника по плечу, и через некоторое время тот разжал хватку. Он, похоже, был не в себе: взгляд блуждал, волосы взъерошены, в комнате был бардак. — Я не вовремя?
— Что? Нет! Нет, заходи. — Ключник немного пришел в себя.
— Занятная. — Иссур погладил фигурку Адиссы с красными и белыми пятнами, хозяин только хмыкнул в ответ. — Ты прости, но сразу скажу, толком вестей у меня нет. Вообще есть и много, но я имею в виду, которые тебе надо. Был с ним на Аторе, но дальше… Рассказать толком нечего.
— Зато мне есть что, ты не беспокойся, — пробормотал Иннар себе под нос и продолжил уже громче: — Боги всемогущие, Иссур, пожалуйста, скажи, что ты пришел с выпивкой!
Поверхность под пальцами напоминала гладкое стекло. Черное стекло неардо – старое с Флотилии – оно было темным, но прозрачным. Отличие состояло в толщине: плита, на которой лежал Ганнон, казалась черной, через нее нельзя было посмотреть насквозь. Золотые линии, пролегавшие внутри нее и складывающиеся в геометрические узоры, терялись на глубине ладони.
— А тебя даже не стошнило! — Жизнерадостный голос Архасса и радовал, и приводил в ярость. — Для первого раза это редкость, парень. Да и я сплоховал, не часто правлю переходом. Еще бы чуть и размазало бы нас, ну… тебя.
— Где? Что мы… — Юноша заткнул рот рукой, он был на волосок от того, чтобы опровергнуть похвалу воина.
